ОГЛАВЛЕНИЕ
|
АНСАМБЛЬ ЦЕНТРАЛЬНЫХ ПЛОЩАДЕЙ Адмиралтейство Александровский сад Первый Зимний дворец Второй Зимний дворец Четвертый Зимний дворец Пятый Зимний дворец Эрмитаж Главный штаб Александровская колона Дом ВЧК «Дом Распутина» Сенат и Синод Наплавной мост Медный всадник Исаакиевский собор Манеж Памятник Николаю I Мариинский дворец Дом Мятлевых Германское посольство Гостиница «Астория» Гостиница «Англетер» Мастерская Этьена Фальконе Дом Вавельберга Малая Морская улица «Генеральский магазин» Книжная лавка М.О. Вольфа Ателье мод Дом на солнечной стороне «Музыкальный дом» Большая Морская улица Дом Котомина Мойка «Цветные» мосты Педагогический университет Неприметный дом Дом Голландской церкви Большая Конюшенная улица ДЛТ Дом Лютеранской церкви Нотный магазин Дом книги Казанская улица Казанский собор Спас-на-крови Дом Энгельгардта «Милютинские ряды» «Серебряные ряды» Католический костел Гостиница «Европейская» Филармония Дома Армянской церкви Городская дума «Квисисана» Пассаж «Деловой перекресток» Дом на углу Малой Садовой Малая Садовая улица Елесеевский магазин «Публичка» Александринский театр Памятник Екатерине II Площадь Островского Аничков дворец Фонтанка Дворец Белосельских-Белозерских Дом журналиста «Утраченные иллюзии» Парфюмерный магазин Улица Рубинштейна Кафе-автомат Доходный дом Палкина Литейный и Владимирский проспекты «Сайгон» Дворец работников искусств Станция метро «Маяковская» Улица Марата Кинотеатр «Колизей» «Отель дю Норд» Пушкинская улица «Новый Сайгон» «ЧК» Площадь Восстания Лиговский проспект Конценртный зал «Октябрьский» Станция метро «Площадь Восстания» Дом Фредерикса Московский вокзал Памятник Александру III Обелиск «Городу-герою Ленинграду» Съезжий дом Суворовский проспект Полтавская улица Дом композитора Соловьева-Седого Площадь Александра Невского Александро-Невская лавра Благовещенская церковь Некрополь ЛЕТНИЙ САД И МАРСОВО ПОЛЕ Летний сад. Летний дворец Памятник Крылову Памятник Петру I Марсово поле Памятник Суворову Казармы Павловского полка Дом Адамини Мраморный дворец ОТ ОХТЫ ДО ЛИТЕЙНОГО Смольный монастырь Смольный институт Охта Дача Безбородко Шпалерная улица Кикины палаты Таврический дворец Водонапорная башня Дом с башней Церковь Всех Скорбящих Памятник Дзержинскому Улица Чайковского Художественно-промышленная академия Третье отделение Памятник Ленину Памятник Боткину Военно-медицинская академия ПЕТРОГРАДСКАЯ СТОРОНА Заячий остров Петропавловская крепость Кронверк Петропавловская крепость (продолжение) Петропавловский собор Комендантское кладбище «Плясовая площадь» Памятник Петру I Ботный домик Троицкий собор Улица Куйбышева Особняк Кшесинской Мечеть Памятник миноносцу «Стерегущий» Памятник Горькому Дом, где жил Горький «Вилла общего пользования» «Биржа труда» Сытный рынок Князь-Владимирский собор «Дворец Бирона» ГИПХ Улица Красного Курсанта Ропшинская улица Большая Зеленина улица Лахтинская улица Бармалеева улица Плуталова улица «Дом трех Бенуа» Фабрика «Светоч» Дом архитектора Белогруда Дворец культуры имени Ленсовета «Поповский садик» «Ханский двор» Карповка ЛЭТИ Телецентр Улица Грота Дача Воронихина «Вилла Боргезе» Лопухинка |
ОСТРОВА Каменный остров «Дом-сказка» «Теремок».«Сахарная голова» «Золотая рыбка» «Боярские хоромы» Особняк Половцова Каменный остров (продолжение) Ушаковский мост Новая Деревня Место дуэли Пушкина Вилла Родэ Саркофаг Гомера ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ Морской порт на Стрелке Васильевского острова Ростральные колонны Спуски к Неве Биржевая площадь Библиотека Академии наук Двенадцать коллегий Дворец Меньшикова Пристань со сфинксами Горный институт Линии Васильевского острова Съездовская линия Румянцевский сквер 4-я линия 6-я линия 8-я линия 10-я линия 14-я линия 15-я линия 18-я линия 21-я и 22-я линия Косая линия «Чекуши» Большой проспект Средний проспект Гавань Крюков канал Мост Лейтенанта Шмидта «Спас-на-водах» Галерная улица Дворец Бобринских Конногвардейский бульвар ЛИАП Дворец культуры имени Первой Пятилетки Демидов сад Улица Писарева Английский проспект Река Пряжка Египетский мост Площадь Репина Старо-Калинкин мост Верстовая пирамида Сенная площадь «Спас-на-Сенной» «Вяземская лавра» Университет путей сообщения Артиллерийское училище Управление метрополитена «Пробирная палата» «Латинский квартал» Технологический институт Балтийский технический университет Архитектурно-строительный университет Обуховская больница «Семенцы» Табачная фабрика «Роты» Дом в Угловом переулке Обводной канал Молочный комбинат «Церковь с бутылочкой» «Холерной кладбище» Новодевичье кладбище Бадаевские склады «Радиус» Парк Победы СПМБМ «Чесма» Московская площадь Памятник Ленину Площадь Победы Пулковское шоссе ПЕТЕРБУРГСКИЕ ОКРАИНЫ Автово Дачи Нарышкиных Дача Дашковой «Молвинский столп» Нарвские ворота Кировский райсовет Кировский завод Автово (продолжение) Дачное Ульянка Больница Фореля Лигово Сосновая Поляна Красное Село Купчино Рыбацкое Веселый поселок «Страна дураков» Гражданка Шувалово-Озерки Парголово Коломяги Удельный парк «Светлана» Камендантский аэродром Лахта НЕСКОЛЬКО СЛОВ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ |
| Адмиралтейский проспект, 12 |
ДОМ ЛОБАНОВА-РОСТОВСКОГО В 1820 году с Исаакиевским собором Огюст Моферран строит для князя А. Я. Лобанова-Ростовского монументальное треугольное в плане здание, широко известное в Петербурге своим восьмиколонным портиком, украшенным фигурами мраморных львов, на одном из которых спасался от наводнения герой пушкинской поэмы «Медный всадник». По преданию, историю бедного чиновника Пушкин, отсутствовавший во время страшного наводнения в 1824 года в столице, услышал от друзей. Говорили о каком-то Яковлеве, который в одиночестве бродил по городу, не подозревая о надвигающемся стихийном бедствии. Когда вода начала прибывать, он поспешил домой, но, дойдя до дома Лобанова-Ростовского, с ужасом увидел, что идти дальше уже нет никакой возможности. Тогда Яковлев взобрался на одного изо львов, которые «с подъятой лапой, как живые» взирали на разыгравшуюся стихию. Там, рассказывали, он и «просидел все время наводнения». Через какое-то время «Дом со львами», как его называли в столице, оказался князю ненужным. Он решил его продать. Дом был дорогой, и подходящего покупателя долго не находилось. Тогда князь решил устроить так называемую рублевую лотерею. Был выпущен миллион билетов стоимостью всего в один рубль, но только один из них был счастливым. Нечто обратное русской рулетке. «За один рубль - дворец в столице», - подогревали ажиотаж маклеры. Согласно одной из легенд, об этой лотерее узнал Николай I. «Не княжеское это дело заниматься коммерцией», - гневно сказал он, вызвав к себе Лобанова-Ростовского. Дом был куплен в казну, и в нем разместилось военное ведомство. |
[...]
В середине XVIII века была предпринята попытка спрямить Невский проспект. От Александро-Невской лавры начали пробивать дорогу, по трассе которой впоследствии пролегли Тележная и Гончарная улицы. Но в целом затея провалилась, и «Новый Невский», как это было задумано, на карте Петербурга не появился. Но именно благодаря этому забытому замыслу родился устойчивый фольклорный топоним для обозначения якобы ошибочно проложенной первоначальной трассы. Участок Невского проспекта от площади Восстания до Александро-Невской лавры в народе стали называть «Старо-Невским».
Собственно Невский проспект от Адмиралтейства до площади Восстания в плане представляет собой часть гигантской топографической конструкции - уже известного нам «Петербургского», или «Невского» трезубца, образованного Невским и Вознесенским проспектами с Гороховой улицей посередине. Все три магистрали под равными углами отходят от Адмиралтейства и, приблизительно на равном расстоянии друг от друга, пересекаются радиальными полукружиями улиц, рек и каналов. В петербургской городской мифологии эти три основные магистрали называются «Лучами» или «Адмиралтейскими лучами». Город рос и развивался вокруг них, и сложившийся принцип трёхлучевой системы оставался основополагающим в петербургско-ленинградском градостроении на протяжении более чем двух столетий. Достаточно напомнить, что в предвоенном, 1936 года, генеральном плане развития Ленинграда предполагалось среднюю перспективу - Гороховую улицу (в то время Дзержинского) продлить шоссейной дорогой до Колпина, а Варшавский вокзал, замкнувший в 1851 году перспективу Вознесенского проспекта (в то время проспекта Майорова), снести.
[...]
| Невский проспект, 15 |
ДОМ ЧИЧЕРИНА Квартал от Большой Морской до набережной Мойки по нечётной стороне Невского проспекта занят домом, построенным в 1760-х для генерал-полицмейстера Петербурга Н.И. Чичерина. К сожалению, ни точная дата строительства, ни автор, этого замечательного сооружения не известны. Четырехэтажное здание украшено двухъярусными колонными портиками в центре и по сторонам скруглённых фасадов. Его обиходные названия: «Дом с колоннами», «Дом Чичерина» или «Дом полицмейстера». Должности полицмейстера в Санкт-Петербурге, ещё со времён Петра I, придавалось огромное значение. Практически генерал-полицмейстер отвечал за порядок в столице в самом широком смысле этого слова. Есть стариное предание об одном характерном указе, который если верить молве, Петр I лично дал первому генерал-полицмейстеру Петербурга Девиеру: «Нами замечено, что на Невской першпективе и на ассамблеях недоросли отцов именитых в нарушение этикету и регламеты штиля в гишпанских камзолах и пантолонах с мишурой щеголяют предерзко. Господину Полицмейстеру указую впредь оных щеголей с рвением великим выравливать, сводить в Литейную часть и бить кнутом пока от гишпанских пантолонов зело похабный вид не окажется. На звания и именитость не взирать, так же на вопли наказуемых...» Столь жесткие и широкие требования к генерал-полицмейстеру сохранились и в екатерининские времена, когда эту должность занимал Н.И. Чичерин. В его многочисленные обязанности входила в том числе и забота о непосредственной жизни петербуржцев. В глазах императрицы он мог оказаться виновным в возникновении эпидемии, пожара, наводнения и других подобных стихийных явлений. Так, согласно одному из преданий, даже смерть Чичерина явилась следствием разрушительного наводнения 1777 года. Рассказывают, будто бы сразу после наводнения Екатерина II, вызвала его во дворец и встретила насмешливым поклоном в пояс: «Спасибо, Николай Иванович! По твоей милости погибло несколько тысяч моих добрых подданных». Чичерин понимал, что императрица имела в виду не естественные причины несчастья, обрушившегося на столицу, но нераспорядительность полиции, «много способствовавшей широким масштабам бедствия». На следующий день Чичерина разбил паралич, а ещё через пару дней он умер. Среди сравнительно немногих петербуржцев, имена которых стали частью городской фразеологии, есть корабельный подрядчик, купец 1-й гильдии А.И. Перетц. В начале XIX века он стал одним из владельцев дома №15 по Невскому проспекту. Свою часть дома Перетц приобрёл у князя Куракина и через некоторое время продал купцу Косяковскому. В описываемое нами время наряду с судостроением предприимчивый купец занялся торговлей соли, преуспев в этом и став крупным поставщиком царского двора. Перетц вошёл в петербургскую фразеологию удачным каламбуром, широко известным в петербургском обществе того времени: «Где соль, там и Перетц». В 1821 году на третьем этаже этого дома поселился Н.И. Греч - известный литературный агент Третьего отделения. Вместе с не менее известным издателем Ф.В. Булгариным в среде петербургских литераторов их называли: «Братья-разбойники». Рассказывают, как однажды, увидев сидевшего за обеденным столом цензора Семёнова между Гречем и Булгариным, Пушкин воскликнул: «Семёнов, ты точно Христос на Голгофе». В середине XIX века дом переходит в собственность купцов Елисеевых, которые, по расхожей легенде, сразу после октябрьского переворота замуровали в его стенах пресловутое елисеевское золото в надежде найти его после возвращения в Россию, когда законный порядок в стране будет восстановлен. Между тем в 1919 году по инициативе А.М. Горького в доме Елисеевых разместился «Дом искусств», вошедший в литературную историю Петербурга под аббревиатурой «ДИСК». В нём жили и работали так называемые «Обдиски» - то есть ОБитатели Дома ИСКусств. Среди них были А. Грин, О. Форш, Н. Гумилёв и многие другие члены «писательской коммуны». По вопоминаниям очевидцев, после получения от новых хозяев России «особо экзотического пайка, состоявшего из лаврового листа и душистого перца, с голодным блеском в глазах» писатели бросались выстукивать коридоры в поисках того самого елисеевского золота. |
| Второй (от Адмиралтейства) водный проток,пересекающий невский проспект |
КАНАЛ ГРИБОЕДОВА В непосредственной близости к восточному крылу Казанского собора Невский проспект пересекает канал Грибоедова, в прошлом Глухая, или Черная речка, настолько извилистая и эфимерная, что в середине XVIII века ее называли не просто Кривуша, но присвоили ей множественность - Кривуши. Но вскоре болото на месте будущей Конюшенной площади, из которого она вытекала, осушили, Глухую речку соединили с Мойкой и, насколько это было возможно, на участке до Невского проспекта выпрямили. С 1767 года река стала называться каналом, получившим официальное название - Екатерининский. Впрочем в народе вот уже более двухсот лет его называют «Канавкой», или «Екатерининской канавой». В 1923 году каналу присвоили имя Писателя Грибоедова. Именно так. В 1920-х годах поговаривали о неком революционере Грибоедове, павшем в боях за светлое будущее всего человечества, за что якобы и обессмертили его имя в городской топонимике. Так что уточнение профессиональной принадлежности автора «Горя от ума» было в то время не лишним. Через канал Грибоедова перекинут 21 мост, два из которых были открыты почти одновременно с интервалом в 25 дней летом 1826 года. Оба моста пешеходные, сооружены по проекту инженера Треттера и имели уникальную для того времени конструкцию. Они были висячими. Тросы, удерживающие изящные пролёты мостов, крепились на специальных устоях, декорированных в одном случае изваяниями львов, в другом - грифонов. Эти фигуры исполнил известный скульптор академик П.П. Соколов. Мостик со львами так и называется - Львиный, а с грифонами - Банковский, так как вел к воротам Ассигнационного банка, в помещениях которого ныне расположен Университет экономики и финансов. Появление грифонов в оформлении Банковского моста связано со старинной легендой о них, как надежных хранителях кладов и золота. Банковский мост с изящно провисающими тросами хорошо виден с Невского проспекта. В петербургской мифологии оба моста имеют общее собирательное название - «Мосты на ниточках». |
| Невский проспект, 35 |
ГОСТИНЫЙ ДВОР [...] Рядом с основным зданием Гостиного двора со стороны Думы располагалась так называемая Перинная линия, где преимущественно торговали женщины и в основном изделиями собственного изготовления. В народе эту линию прозвали «Бабий торг», или «Бабий ряд». Для прикрытия беспорядочных и не всегда опрятных прилавков в 1802-1805 годах по проекту архитектора Луиджи Руска был возведён декоративный классический портик, колоннада которого перекликается с колоннадой Русского музея на противоположной стороне, в глубине Михайловской улицы. В своё время, в связи со строительством метрополитена, портик был разобран. Затем его восстановили. В настоящее время ведутся работы по восстановлению Перинной линии. [...][...][...] В 1880-х годах архитектором А.Н. Бенуа была предпринята попытка реконструкции фасадов Гостиного двора, изменившая привычный классический облик здания. Фольклор мгновенно отреагировал на такое бесцеремонное вмешательство в авторский замысел, назвав эту реконструкцию «Бенуёвскими переделками». Только в 1947-1948 годах Гостиному двору был возвращён его первоначальный облик. Благодаря Гостиному двору петербургская фразеология обогатилась такой идиомой, как «Гостинодворская галантерейность» - елейная, подобострастная навязчивая обходительность продавцов, которых в старину называли «Гостинодворские сидельцы». При этом вовсе не исключалось обыкновенное хамство, такое знакомое и привычное. А.Ф. Кони вспоминает анекдот о продавцах ситников и калачей в галереях Гостиного двора. На укоризненное недовольство по поводу найденной в начинке тряпки торговцы качали головами: «А тебе за три копейки с бархатом, что ли?». [...][...] В конце 1980-х годов Невская линия Гостиного двора закрылась на реконструкцию. Вдоль всего главного фасада универмага вырос глухой строительный забор. Неожиданно тротуар перед ним превратился в несанкционированный своеобразный рынок по распространению оппозиционной, фашистской и антисемитской литературы. Отношение общества к такому непривычному явлению разделилось. Более снисходительная и менее требовательная часть обывателей поспешила назвать одиозный забор «Стеной гласности» и даже «Демократической стеной», но более ответственная её часть прозвала забор «Стеной плача», а продавцов фашистских и коммунистических изданий - «Подзаборниками». |
| Через фонтанку по Невскому проспекту |
АНИЧКОВ МОСТ В первой четверти XVIII века Фонтанка служила естественной границей города. В начале нашего путешествия по Петербургу мы уже говорили о мостике, перекинутом солдатами квартировавшего здесь строительного батальона подополковника Аничкова. Мост был со шлагбаумом, который в ночное время опускался и как бы запирал город. В дальнейшем мост стали называть именем подполковника. Впрочем, в обиходной речи его иногда называют Аничкиным - по имени какой-то никому не известной Ани, Анички. За почти что трехвековую историю мост несколько раз перестраивали. С 1785 по 1841 год он представлял знакомую нам композицию с романтическими каменными башнями, наподобие сохранившихся до сих пор Чернышева и Старо-Калинкина мостов. В то время Фонтанку пересекали семб подобных однотипных мостов. Все они были разводными. Подъемные механизмы распологались под сводами башен. В 1841 году мост коренным образом перестраивается. Он расширяется, но при этом теряет свой поистине поэтический облик, лишившись гранитных башен и парапетов. Существует несколько версий, пытающихся объяснить случившееся. Все они так или иначе уводят нас в область мифологии. Согласно одним источникам, каменные башни закрывали собой вид на перестроенное к тому времени Адмиралтейство и потому якобы не устраивали взыскательных петербуржцев. Согласно другим - мост был узок, а его громоздкие башни мешали всё возраставшему движению конных экипажей по Невскому проспекту. В те годы видный петербургский скульптор-анималист Петр Карлович Клодт работал над одним из проектов художественного оформления пристани на набережной Невы напротив Академии художеств. Тогда ее собирались украсить скульптурными группами коней, ведомых юношами, - наподобие тех, что украют въезд на Елисейские поля в Париже. Но планы изменились. На пристани были установлены древние изваяния сфинксов, доставленных из далекого Египта. Коней же, по предложению скульптора, устанавливают на западных устоях перествроенного Аничкова моста. Через некоторое время на восточных устоях Клодт ставит две гипсовые, тонированные под бронзу, копии этих конных групп. Через год он предполагал заменить их бронзовыми. Но через год, когда бронзовые копии были уже готовы к установке, их, по указанию Николая I, отправляют за границу, в подарок прусскому королю. Клодт выполняет новые отливки, но и их по высочайшему указанию увозят из Петербурга. На этот раз в дар неаполитанскому королю. К тому времени Клодт отказывается от установки на восточных устоях копий и решает создать две новые композиции, в развитие задуманного им сюжета «Покорение коня человеком», или в более широком смысле - прославление человека, покорившего природу. В 1850 году этот грандиозный замысел был полностью завершён. Петербургская публика была в восхищении. Пресса наперебой публиковала восторженные отклики ценителей. Остался доволен и император Николай I, как известно, не отличавшийся изысканностью выражений. Во время церемонии по случаю торжественного открытия моста, согласно преданию, с солдатской непосредственностью Николай громогласно заявил, хлопнув скульптора по плечу: «Ну, Клодт, ты лошадей делаешь лучше, чем жеребец». Похоже эта мысль не покидала императора и в дальнейшем. В семейном архиве Клодтов, как об этом рассказывает прямой потомок скульптора Г.Клодт, сохранилась легенда о том, как однажды, находясь одновременно с Николаем I в Берлине, Клодт появился в свите царя верхом на лошади взятой напрокат. Не сумев с нею справится, Клодт неудачно дернул, лошадь понесла. Шляпа скульптора свалилась, костюм пришел в беспорядок и он едва удержался в седле. Очевидно, пятаясь сгладить ситуацию, Николай по-своему поддержал соотечественника: «Ты лучше лепишь лошадей, чем ездишь на них». Множество подобных легенд ходило по Петербургу. Рассказывали, как однажды Клодт неосторожно обогнал коляску императора, что было «строжайше запрещено этикетом». Узнав скульптора, император строго погразил ему пальцем. Через несколько дней история повторилась. На этот раз император, не скрывая гнева, погрозил ваятелю кулаком. Вскоре Николай Павлович пришел в мастерскую Клодта смотреть модели коней. Вошел молча. Не поздоровался и не снял каску. Ни слова не говоря, осмотрел коней. Наконец проговорил: «За этих - прощаю». Если верить одному старинному преданию, то, работая над коннными группами Аничкова моста, Клодт решается, наконец, отомстить одному из давних своих высокородных обидчиков. Он будто бы решил изобразить лицо этого человека под хвостом одного из вздыбленных коней. Говорят, узкий круг современников легко узнавал отлитый в бронзе образ несчастного. Правда, другие убеждены, что между ног коня скульптор вылепил ненавистного Наполеона, врага любимой и единственной его родины - России. Третьи утверждают, что одно из бронзовых ядер коня просто исписано непристойностями. Но более всего на Аничковом мосту обывателей занимает тайна смерти Клодта. Ее напрямую связывают со скульптурой моста. Будто бы однажды, услышав от «доброжелателей», что у двух из четырех коней отсутствуют языки, скульптор так расстроился, что замкнулся, стал сторонится друзей, в конце концов заболел и вскоре умер, будто бы от этого. Динамичные классические скульптуры обнаженных юношей, мощные фигуры прекрасных диких животных, непривычная для монументальной скульптуры близость восприятия в сочетании с некоторой неоднозначностью, улавливаемой в тексте памятной бронзовой доски, укрепленной на одном из гранитных кубов, служащих пьедесталами для клодтовских коней: «Лепил и отливал барон Петр Клодт в 1841 году», породили соответствующий фольклор, пикантная фривольность которого с лихвой уравновешивается добродушной незлобивостью собственно фольклорных текстов. Вот анекдот, напрямую пародирующий двусмысленность бронзовых слов:
Стоит на Аничковом мосту мужик и справляет малую нужду. Подходит милиционер и вежливо начинает стыдить мужика: - Как же это, гражданин... В центре города... На таком месте... Небось питерский рабочий... - Рабочий, рабочий... - нетерпеливо отмахивается мужик. - Не видишь, что написано: «отливал барон Клодт». Как барону, так можно, а рабочему так нет?!
Еще в середине XIX века, в период всеобщего восхищения клодтовскими шедеврами, в Петербурге из уст в уста передавались рифмованные строки, будто бы появившиеся на крпе одного из коней:
Барон фон Клодт представлен ко кресту За то, что на Аничковом мосту На удивленье все Европы Он выставил четыре голых ж...
Николай узнал об этой выходке из полицейского рапорта, на котором будто бы размашисто вывел экспромт собственного сочинения:
Сыскать мне сейчас же пятую ж... И расписать на ней Европу.
Тогда же родилось и фольклорное имя нового моста. Его прозвали «Мостом восемнадцати яиц», учитывая, что с момента его торжественного открытия и вплоть до 1917 года одним из обязательных атрибутов моста был городовой, дежуривший на пересечении Невского и Фонтанки. Городовых в XIX веке называли «Гордовиками», столь солидными и надежными казались они обывателям. Совсем недавно институт городовых в Петербурге возродился. Юные безусые мальчики в красных форменных беретах еще не заслужили должногоуважения у горожан. В просторечии их называют «Красными шапочками», а Аничков мост остается «Мостом шестнадцати яиц», поскольку постоянное дежурство на мосту отсутствует. В период недавней пресловутой борьбы с пьянством и алкоголизмом ленинградцы вспомнили, что еще задолго до октябрьского переворота петербуржцы утверждали, что «В Петербурге только четыре человека не пьют. На Аничковом мосту. И то у них руки заняты». Недавно удалось услышать еще один вариант этого крылатого выражения, что само по себе доказывает его фольклорное происхождение: «В Питере не пьют только четыре человека, им некогда, они коней держат». Говоря о мифологии Аничкова моста, нельзя не упоминуть о жутковатой легенде, услышаной художником Владимиром Яшке на Камчатке, где он жил с родителями сразу после войны. Будто бы в Ленинграде во время блокады за бешеные деньги продавались котлеты из человеческого мяса. На Аничковом мосту, рассказывали на Камчатке, ежедневно стояла аккуратненькая старушка и, увлекая детей ласковыми участливыми разговорами, незаметно подталкивала их к открытому люку, куда они и проваливались. Под мостом якобы непрерывно работала огромная мясорубка, превращавшая детей в мясной фарш. Достойное место занимает Аничков мост и в современном городском фольклоре. Среди «Клевейших пипловских телег и фень, собранных С. М. Печкиным в 1988-1992 годах», есть розыгрыш, связанный с Аничковым мостом: «Мужик, мужик, что ты стоишь, давай скорей. С Аничкова моста кони убежали. Все скидываются: три рубля на поимку и пять - за телегу». Тему рвущихся с пьедесталов коней продолжают современные частушки:
Кони Клодта так и рвутся, Чтоб по Невскому пройти. Да боятся, что споткнутся: Мерседесы на пути.
Нашу новую мечту Обуздали на лету. Как строптивую лошадку На Аничковом мосту. |
| Невский проспект, 68 |
«ЛИТЕРАТУРНЫЙ ДОМ» Уже в наши дни этот мистический опыт продолжил дом № 68 на противоположной стороне Невского проспекта. Этот так называемый «Литературный дом», в котором в разное время проживали известные петербургские писатели: И. Панаев, И. Тургенев, В. Белинский, Д. Писарев. В 1850-х он был одним из самых высоких в Петербурге. И у него была своя тайна. Среди окрестных жителей бытовала легенда о старушке, которая однажды зимой пришла в этот дом, поднялась на самый верхний этаж, позвонила в квартиру и, когда дверь открылась, выбросилась из лестничного окна. Ударившись головой о чугунную плиту, она погибла, и «долго во дворе стояла лужа крови». Вскоре по городу распространилась романтическая, в духе модных тогда рождественских сказок, история. Оказалось, что погибшая жила где-то на самой окраине города вместе со своей юной воспитанницей. Cудьба распорядилась так, что обе они одновременно полюбили одного чиновника, который, естественно, предпочёл молодую. Влюблённые, ничего не подозревая о драме, разыгравшейся в душе пожилой женщины, повенчались и переехали жить в центр города. Однажды старушка, не выдержав обиды и одиночества, отправилась в город, разыскала этот дом и на глазах молодой соперницы покончила счёты с жизнью. С тех пор по вечерам, если верить местной легенде, тень этой несчастной женщины «подстерегает запоздалых жильцов мужского пола и раскрывает им свои безжизненные объятия». |
| От Литейного моста до Загородного проспекта |
ЛИТЕЙНЫЙ И ВЛАДИМИРСКИЙ ПРОСПЕКТЫ В 1711-1713 годах на левом берегу Невы в районе нынешнего Литейного моста были сооружены корпуса Литейного двора для производства медных пушек и другого артиллерийского вооружения. Для [...] удобного сообщения с городом от Литейного двора к Невскому проспекту была проложена [...] - Литейный проспектом. Вскоре проспект продолжили до Загородной дороги, а когда на окраине Придворной слободы, на площади вблизи Литейного проспекта была выстроена каменная церковь иконы Владимирской иконы Божией Матери, то часть Литейного проспекта от церкви до Невского была названа Владимирским проспектом. В первой половине XVIII века на пересечении Невского и Литейного проспектов находилась одна из многочисленных бирж по предложению и спросу рабочей силы. Спрос во многом удовлетворялся крестьянами, которых нужда гнала из окрестных деревень в город. Поиск работы начинался с обязательной регистрации в полицейской Конторе адресов, где прибывшие получали временный вид на жительство и адреса петербургских бирж труда. Их было несколько. Плотники и каменщики предлагали себя на Сенной площади, кухарки [...] на Никольском рынке, лакеи и садовники - у Синего моста. Особую категорию составляли подёнщики, не имевшие специальности и бравшиеся за любую работу. Их можно было нанять на перекрёстке Невского и Литейного проспектов, на так называемой «Вшивой бирже». [...] |
| Угол Невского и Лиговского проспектов |
СТАНЦИЯ МЕТРО «ПЛОЩАДЬ ВОССТАНИЯ» Среди многих мест, памятных петербуржцам по невосполнимым утратам, особым вниманием пользуется угол Невского проспекта и Лиговки, где расположен наземный вестибюль станции метро «Площадь Восстания». Автору этих строк не раз доводилось видеть, как на флагшток этого современного здания торопливо крестятся памятливые старушки. На этом месте в 1804 по проекту архитектора Ф.И. Демерцова была построена церковь во имя Входа Господня в Иерусалим. Церковь в народе была более известна как «Знаменская», или «Знаменье», по одному из приделов. В летопись городского фольклора Знаменская церковь попала едва ли не сразу. В первой половине XIX века, там, где впоследствии была выстроена Греческая церковь, с судьбой которой мы только что познакомились, находилась так называемая летняя Конная площадь. Время от времени она использовалась для процедуры наказаний мошенников. Осуждённых привязывали к специальной скамье и в присутствии судебного исполнителя отпускали положенное количество ударов кнутом. Привязывали по-разному - кого лицом к Смольному собору, кого - к Знаменской церкви. На условном языке питерских мошенников эта экзекуция называлась соответственно: или «Смотреть на Смольное», или «Смотреть на Знаменье». В начале 1930-х церковь собирались закрыть. Тогда её спас всемирно известный учёный Иван Петрович Павлов, с которым не желали ссориться ленинградские партийные власти. С именем знаменитого академика связаны две легенды, широко распространенные в городе. По одной из них, Павлов в этой церкови венчался, хотя на самом деле это событие его личной жизни происходило далеко от Петербурга. По другой легенде, великий учёный был глубоко религиозным человеком, часто бывал в Знаменской церкви и даже пел на клиросе. Такая страстная религиозность учёного человека импонировала обывателю, и церковь в народе часто называли «Павловской». Эту устойчивую легенду уже в наше время попыталась опровергнуть невестка Ивана Петровича - жена его сына Всеволода. Она рассказывает, как «однажды после кончины Ивана Петровича, зашла в Знаменскую церковь и, к удивлению, увидела двойника Ивана Петровича, спускавшегося с большой церковной книгой с клироса. Сходство было поразительное, тем более, что и седая борода этого человека была подстрижена точно так, как у Ивана Петровича. Отличие было только в том, что Иван Петрович после перелома ноги сильно прихрамывал, а у этого двойника была ровная походка». Трудно сказать, как было на самом деле, но то, что Иван Петрович Павлов был усердным прихожанином и почетным старостой Знаменской церкви, общеизвестно. Известно и то, что сразу после его смерти храм был закрыт, а в 1940 году и снесён. На его месте в 1955 году появился безликий павильон станции метро «Площадь Восстания», который в народе имеет несколько названий, в том числе «Ватрушка», «Торт». |
| Невский проспект, 139 |
ДОМ КОМПОЗИТОРА СОЛОВЬЕВА-СЕДОГО В одном из доходных домов Старо-Невского дважды - с 1907 по 1913 года и с 1915 по 1941 годы жил известный ленинградский композитор Василий Павлович Соловьёв-Седой. Этот дом № 139 был построен в 1879-1880 годах. Имя композитора навечно вошло в историю нашего города. Он прославил его всем своим творчеством. И даже знаменитая песня «Подмосковные вечера», если верить легенде, посвящена его любимому Ленинграду. Просто одному высокому московскому чиновнику песня так понравилась, что тут же было велено «ленинградские вечера» заменить на «подмосковные». Соловьёв-Седой был верным и преданным сыном своего времени. Не зря его полные инициалы, так похожие по звучанию на известную аббревиатуру, заменили композитору его собственное имя. Среди близких друзей и товарищей-музыкантов его называли: «ВПСС». |
|
ЛЕТНИЙ САД (продолжение) Едва ли не с самого своего рождения Летний сад становится местом общественных собраний, как это понималось в старом Петербурге. В первой четверти XVIII века это были придворные празднества, великосветские приемы и знаменитые петровские ассамблеи. Широко известные на Руси возгласы «Штрафная!» и «Пей до дна!» ведут свое начало от этих ассамблей, когда опоздавшему гостю или провинившемуся вельможе подносили двухлитровый кубок вина, на крышке которого было написано «Пей до дна». Избежать этого страшного наказания, которое чаще всего проходило под пристальным наблюдением неугомонного царя, было невозможно. Для многих это означало конец праздника, поскольку остальное время они валялись под столами, насмерть сраженные чудовищной дозой спиртного. С середины XIX века Летний сад становится одним из любимых мест отдыха аристократической публики. Гвардейская «золотая молодежь», праздные великосветские щеголи, театральные завсегдатаи были постоянными посетителями Летнего сада. В середине 1820-х годов главную аллею сада даже приспособили для верховой езды. Анекдоты о том Летнем саде пронизаны иронией и ядовитым сарказмом:
Достоевский сказал: - У каждого человека должно быть место, куда он мог бы пойти. Это прочли и устроили Летний сад.
Поручик Ржевский гуляет с девушкой в Летнем саду. -Поручик, а вы не хотели бы стать лебедем? -Голым задом в мокрую воду? Нет уж. Увольте.
Простонародная публика в сад либо не допускалась, либо ее посещение было обставлено массой условий, касающихся одежды и поведения. Сохранилась легенда о неком молодом «отставном канцеляристе», который сочинил фальшивый приказ, согласно которому он, «комиссар Летнего сада Зверев» обязан смотреть за садом и наблюдать, чтобы «купцы, мещане и крестьяне не входили в сей сад в кушаке и шляпе, а ежели кто будет усмотрен, то с таковым поступать по силе наказания: высечь плетьми и отдать в смирительный дом». С копией этого приказа «комиссар» ходил по Летнему саду, задерживал людей в кушаках и шляпах и делал вид, что собирается передать их на гауптвахту. Но, в конце концов, по просьбе испуганных «нарушителей» брал с них штраф «по пятьдесят копеек, по рублю и более» и отпускал. Во второй половине XIX века на второй день Троицы богатое русское купечество и среднее мещанство устраивало в Летнем саду ежегодный «Смотр невест». Разодетые в праздничные наряды дородные отцы в сопровождении жен выводили своих разряженных в выходные платья и раскрашенных румянами дочерей на аллеи Летнего сада под пристальные взгляды расхаживающих взад и вперед молодых франтов. Судя по песенному фольклору 1920-х - 1930-х годов, традиция прогулок по Летнему саду в поисках случайных встреч и знакомств сохранилась:
Цилиндром на солнце сверкая, По Летнему саду я ходил, И на остановке трамвая, ха-ха, Марусю свою полюбил.
Гулял я с ней четыре года, На пятый я ей изменил. Однажды в сырую погоду, ха-ха, Я зуб коренной застудил.
Затем наш герой, всю ночь пролежав на диване, «страдая мучительной болью», наутро бросился к врачу, который вырвал ему «четыре здоровых зуба». Врачом оказалась его бывшая любовь, отомстившая «изменнику и подлому трепачу». С тех пор
Шилиндром на шолнце шверкая, По Летнему шаду я хожу, И жубья, как память о Муше, ха-ха, Вшегда при шебе я ношу.
Во время Великой Отечественной войны вся скульптура Летнего сада была снята с пьедесталов и укрыта в земле. Сад пришел в запустение. Ленинградцам было не до того. В блокадном фольклоре сохранились названия папирос, изготовленных из древесных листьев: «Золотая осень» - и мелко истолченной древесной коры, которая заменяла махорку: «Память Летнего сада». К залечиванию ран, нанесенных Летнему саду войной, приступили сразу после снятия блокады Ленинграда. Очень скоро сад вновь стал любимым местом отдыха горожан.
Меня бабушка любила, В Летний сад гулять водила. А как взрослая я стала, Сама дороженьку узнала.
В Летний сад гулять пойду, Разведу свою беду. Постою да полюбуюсь На такую красоту. | |
| Садовая улица, 2 |
МИХАЙЛОВСКИЙ ЗАМОК К югу от Летнего сада высится одно из самых загадочных сооружений Петербурга - Михайловский замок. Вот уже двести лет, c момента основания, его окружают таинственные легенды и предания. Удивление вызывает буквально всё – и необычный для классического Петербурга средневековый облик здания, и непривычный цвет фасадов, и таинственная жизнь его владельца – самого мистического русского императора Павла I, трагически закончившаяся в стенах замка. Интерес к Михайловскому замку не случаен. Его история заслуживает того. Это место на берегу сразу двух рек – Мойки и Фонтанки, в виду Летнего сада облюбовала ещё Екатерина I. Она начала здесь строительство скромного Летнего дворца, которое закончилось уже в царствование Анны Иоанновны. Та полюбила его и охотно проводила в нём летние месяцы. Но именно поэтому следующая царица, Елизавета Петровна, едва вступив на престол, велит разрушить дворец, остро напоминавший ей долгие годы обид и унижений в ожидании царского трона. Одновременно она велит архитектору Растрелли возвести на этом месте новый деревянный Летний дворец. На старинных изображениях можно увидеть, какое это было роскошное, огромное сооружение с собственным садом, террасами, фонтанами и галереей для прохода в Летний сад. Не случайно именно этот дворец избрала императрица Екатерина II для приёма официальных поздравлений по случаю восшествия на престол. Здесь, в этом Летнем дворце в 1754 году родился будущий император Павел I. Здесь он провёл свои молодые годы. Отсюда начинался его мучительно долгий сорокалетний путь к престолу. Став наконец императором и остерегаясь жить в Зимнем дворце, где ему постоянно мерещились заговоры, склонный к болезненному мистицизму, Павел, согласно преданию, однажды проговорил: «Хочу умереть там, где родился». В 1797 году деревянный Летний дворец по его приказу разбирают, и на его месте начинается грандиозное строительство замка, названного Михайловским в честь архангела Михаила, в день поминовения которого замок был заложен. Впрочем, согласно одной из самых романтических петербургских легенд, замок был заложен при иных обстоятельствах. Однажды стоявшему в карауле у старого Летнего дворца Елизаветы Петровны солдату явился в сиянии архангел Михаил. Он велел часовому тотчас идти к императору и сказать, что этот Летний дворец должен быть разрушен, а на его месте построен храм во имя архистратига Михаила. Солдат сделал так, как велел святой, на что Павел будто бы ответил: «Воля его будет исполнена». В тот же день он распорядился о постройке нового дворца и при нём церкви во имя архистратига. По другой легенде, накануне явления архангела часовому Павел заметил у дверей своего кабинета неизвестного старика в монашеской рясе. У него было красивое лицо, изборождённое морщинами, длинная седая борода и приветливый взгляд. В то время императрица готовилась стать матерью десятого ребёнка. Старик преградил дорогу императору: «Супруга твоя, - заговорил он, - родит тебе сына, которого ты, государь, наречёшь Михаилом. Этим же именем святого архангела ты назовёшь дворец, который построишь на месте своего рождения. И помни слова мои: «Дому твоему подобает святыня в долготу дней». Таинственный гость исчез. Через несколько дней императрица действительно родила сына, которому по желанию Павла «при молитве дано было имя Михаил». Вот почему в некоторых вариантах легенды о видении, явившемся солдату на посту у Летнего дворца, в ответ на рассказ часового, Павел отвечает: «Да, я знаю. И это уже мною исполнено». На другой день, продолжает легенда, Павел пригласил к себе архитектора Бренну. «На фронтоне главного фасада, - приказал он, - сделай эту надпись». И подал лист бумаги с библейским текстом, оставленным ему монахом: «Дому твоему подобаетъ святыня Господня въ долготу дней». Давайте запомним этот текст. Мы к нему вскоре веренемся. Новый царский дворец был построен в стиле средневекового замка, и его облик вполне соответствовал мистическому состоянию духа императора. С четырех сторон он был окружён водами Мойки, Фонтанки и двух специально прорытых каналов: Церковного – вдоль фасада, выходящего на нынешнюю Садовую улицу, и Воскресенского – против главного входа. С внешним миром замок соединялся при помощи цепного моста, поднимавшегося на ночь. Вооружённая охрана круглосуточно дежурила у входа в мрачный колодец восьмиугольного двора. Изолированная от города резиденция императора внушала одновременно и почтительный трепет, и панический страх. Несколько забегая вперед, скажем, что в первой четверти XIX века, уже после смерти Павла I, архитектор Карл Росси перепланировал территорию вокруг Михайловского замка. Каналы были засыпаны. Однако мосты через них – один в Михайловском саду и другой – вдоль набережной Фонтанки – сохранились. В фольклоре эти мосты, давно утратившие свою функцию объединять берега, называются «Сухопутными». Но вернемся в самое начало века. Когда строительство замка, рассказывает одно предание, приближалось к завершению, на дворцовом балу, во время танцев, будущая фаворитка императора Анна Лопухина вдруг обронила перчатку. Оказавшийся рядом Павел, демонстрируя рыцарскую любезность, поднял её и собрался было вернуть владелице, но обратил внимание на необычный красновато-кирпичный цвет перчатки. На мгновение задумавшись и поддавшись какому-то внутреннему импульсу, император извинился и якобы в память об этом случайном событии отправил перчатку архитектору Бренне, под руководством которого велось строительство замка, в качестве образца для составления колера. Так петербургский городской фольклор пытается объяснить необычный цвет фасадов Михайловского замка. Однако это легенда. На самом деле вряд ли перед Павлом всерьёз стояла проблема выбора цвета стен дворца. Скорее всего архитектура Михайловского замка, сама по себе необычная для северной столицы, исключала применение традиционных классицистических тонов петербургских фасадов. Но так или иначе, загадочный цвет замка оказался настолько удачным, что другим этот, по выражению Пушкина, «памятник тирана» невозможно и представить. Кстати сказать, многие сановные верноподданные царедворцы, чтобы польстить императору, начали спешно перекрашивать фасады своих особняков в мрачноватый цвет царской резиденции. Но из этого ничего не вышло. Цвет не прижился. Традиционной петербургской архитектурой он был отвергнут. Мы не случайно упомянули один из литературных эпитетов Михайловского замка - «Памятник тирана». Среди легенд пушкинского Петербурга есть одна, имеющая к этому прямое отношение. Напротив Михайловского замка, на левом берегу фонтанки, под №20 стоит старый особняк, некогда принадлежавший известным в петербургском обществе братьям Тургеневым - Александру и Николаю. Александр Иванович был почетным членом Академии наук, авторитетнейшим историком и писателем. Николай состоял членом литературного кружка «Арзамас», и на его квартире постоянно проходили заседания этого общества. Однажды, согласно литературному преданию, арзамасцы, поддразнивая Пушкина, предложили ему тут же, не выходя из комнаты, написать стихотворение. Пушкин мгновенно вскочил на стол, посмотрел в окно на противоположный берег Фонтанки, где высилось мрачное пустующее здание Михайловского замка, затем оглядел окружающих его арзамасцев, лег посреди стола и через несколько мгновений продекламировал восторженной публике:
Глядит задумчивый певец На грозно спящий средь тумана Пустынный памятник тирана, Забвенью брошенный дворец.
Столь же загадочным, как всё, что так или иначе касается самого замка, представляется и авторство этого шедевра петербургского зодчества рубежа веков. На протяжении двух столетий историки не могут решить, кому из двух крупнейших архитекторов павловского времени – Баженову или Бренне – отдать предпочтение. Вокруг этого даже сложилась легенда. Она утверждает, что «в стенах Михайловского замка оставил свой автограф Винченцо Бренна. Но лицо архитектора, изображённое на панно над главной лестницей, столь идеализировано, что может быть одинаково отнесено и к Бренне, и к Баженову». Дело в том, разъяняет эта примиряющая легенда, что и одного, и другого архитектора называют авторами замка. И это действительно так. Только за последние двадцать лет официальные справочники по архитектуре несколько раз меняли своё мнение на этот счет, поочерёдно называя авторами замка то одного, то другого архитектора. Правда, в последние годы заметен перевес в сторону Баженова. Но и тут не обходится без осторожной оговорки о том, что «при реализации замысла Баженова Бренна переработал некоторые части». При этом не следует забывать, что оба архитектора в немалой степени воплощали архитектурные фантазии самого заказчика. Павел будто бы не только давал советы, но и сам предлагал конкретные способы их решения. На этот счет в Петербурге ходили самые ядовитые анекдоты. Рассказывали, как одна высокородная дама с трудом поднимаясь по необыкновенно крутым ступеням первого этажа Михайловского замка, решила польстить императору. «Какая удобная лестница», - с трудом сдерживая одышку, воскликнула она. И Павел в восторге при всех расцеловал даму. Павел торопил со строительством замка. 1 февраля 1801 года нетерпеливый и категоричный в своём нетерпении, вместе со своим многочисленным семейством он въехал в ещё не просушенную и не проветренную новую резиденцию. Сорок дней, оставшиеся до его злодейского убийства, насквозь пронизаны мистическим предчувствием несчастья. К первому обеду в Михайловском замке Марией Фёдоровной был специально заказан сервиз с видами замка. По преданию, Павел, увидев его, едва не прослезился и начал целовать предметы с изображениями своего любимого детища. Трудно было понять, приветствие это или прощание. Стали поговаривать, что в стенах замка вдруг стал слышаться голос Петра Первого. Сам Павел видел однажды тень своего великого предка. Будто бы Пётр покинул могилу, чтобы предупредить правнука, что «дни его малы и конец их близок». Перед самой своей гибелью, в ночь с 10 на 11 марта, после ужина Павел встал из-за стола и подошел к зеркалу. «Посмотрите, какое забавное зеркало. Я вижу себя с шеей на сторону», - засмеялся Павел. И ушел, если верить легенде, сказав при этом не то самому себе, не то близким: «Чему быть, того не миновать». К тому времени петербургское общество было буквально раскалено самыми невероятными домыслами и предположениями. Говорили, что еще накануне 1801 года на Смоленском кладбище, что на Васильевском острове, появилась юродивая, которая предсказывала императору Павлу Петровичу скорую смерть. Количество лет жизни императора, пророчила она, будет равно количеству букв в тексте изречения над главным фасадом Михайловского замка. Из уст в уста передовалось это жуткое предсказание. С суеверным страхом вчитывались обыватели в слова из Библии:
ДОМУ ТВОЕМУ ПОДОБАЕТЪ СВЯТЫНЯ ГОСПОДНЯ ВЪ ДОЛГОТУ ДНЕЙ
Букв было 47. С ужасом ожидали наступления 1801 года, в котором императору должно было исполниться стлоько же лет. В 1901 году этот текст на фронтоне над главными воротами замка еще существовал. О нем упоминает В.И. Суходрев в очерках, изданных к 200-летию Петербурга. Пишет о нем и В.Я. Курбатов в 1913 году. В дальнейшем упоминания о нем, похоже, исчезают. Исчезает и сама надпись, от которой осталась только таинственная петербургская легенда, да темные точки на чистом поле фриза над Воскресенскими воротами замка - давние меты крепления мистических знаков. В ночь с 10 на 11 марта 1801 года Павел был убит. Вопреки распространенному в исторической литературе утверждению, что заговорщики вошли в Михайловский замок по главной лестнице и чуть ли не стройными колоннами, в народе сохранилась легенда, что убийцы императора воспользовались якобы существовавшим между Зимним дворцом и новой резиденцией подземным ходом. Так что, если верить фольклору, опасаться Зимнего дворца - давнего источника заговоров, убийств и раздоров, у Павла были все основания. Среди многочисленных легенд Михайловского замка есть легенда и о другом подземном ходе, в который можно было попасть непосредственно из спальни императора. Он вёл в секретное помещение под памятником Петру I перед замком. Застигнутый вероломными убийцами врасплох, Павел, как утверждает легенда, просто не успел им воспользоваться и погиб, навсегда унеся с собой его тайну. Смерть Павла, как утверждают современники, превратилась в Петербурге во всенародный праздник. На улицах открыто, не стесняясь слёз, словно во время Пасхи, целовались и поздравляли друг друга совершенно незнакомые люди. Особенно много народа собралось у Михайловского замка. Вчитывались в чеканные буквы старинного изречения. Вновь считали и пересчитывали буквы. По странному и необъяснимому совпадению количество их равнялось количеству лет, прожитых императором Павлом Петровичем. Почти два десятилетия после насильственной смерти Павла I замок, с такой поспешностью возведенный, пустовал. В разное время в него вселялись различные малозначительные учреждения, которым, по выражению Столпянского, «не находилось другого места». Здесь располагался Капитул российских орденов, помещения для совершения богослужения магометан, Комиссия духовных училищ, частные квартиры и т д. Наконец, в 1819 году его передали Инженерному училищу. С 1823 года замок официально стал называться Инженерным. Но призрак убитого императора поселился в замке сразу после 1801 года. Обитатели замка в один голос утверждают, что видели его тень, играющую на флажолете – старинном музыкальном инструменте наподобие флейты. Кадеты Инженерного училища уверяли, что каждую ночь, ровно в 12 часов, в окнах первого этажа появляется призрак Павла со свечой в руках. Правда, однажды выяснилось, что этим призраком оказался проказник-кадет, который, завернувшись в казённую простыню, изображал умершего императора. До сих пор в гулких помещениях и переходах таинственно поскрипывает паркет, неожиданно и необъяснимо стучат двери и при полном отсутствии ветра распахиваются форточки. Современные обитатели замка, который теперь принадлежит Русскому музею, как завороженные, отрываются от дел, поворачиваются в сторону звука и тихо произносят: «Добрый день, Ваше Величество». |
| Дворцовая набережная, 2-4 |
ДОМ БЕЦКОГО И САЛТЫКОВА В северной части Царицына луга на углу набережной Невы и Лебяжьего канала в 1784-1787 годах по проекту неизвестного архитектора строится дом для одного из крупнейших деятелей русского просвещения XVIII века И.И. Бецкого. Одновременно рядом с домом Бецкого по заказу купца Ф. Гротена, владельца участка земли на берегу Невы, архитектор Кваренги строит четырехэтажный жилой дом, выходящий фасадами на Неву и Марсово поле. Дом часто менял хозяев и поэтому оброс преданиями и легендами. В Петербурге поговаривали, что в доме появились привидения. По комнатам и лестничным переходам бродит будто бы призрак Петра I, который "водит за собой призрачную молодую даму и обвиняет ее в клятвопреступничестве". Очевидцы слышали даже крепкую петровскую ругань. Правда, как и за что ругает Петр свою жертву, разобрать не могли. В конце концов дом приобрела Екатерина II и подарила фельдмаршалу Салтыкову, под именем которого он и остался в истории петербургского зодчества. Привидения будто бы исчезли. В обществе считали фельдмаршала человеком настолько скучным, что даже привидениям, утверждала злоязычная молва, стало невесело в его доме. С домом Салтыкова связана и забавная легенда послереволюционного Петрограда. Однажды в этот старинный княжеский особняк пришел с обыском отряд красногвардейцев. Солдат встретила глубокая, чуть ли из ума не выжившая старуха, плохо говорившая по-русски. Командир отряда обратился к престарелой княгине: «Мадам, именем революции все принадлежащие вам ценности конфискуются и отныне становятся народным достоянием». Старуха не возражала и даже сама помогла красноармейцам собирать драгоценности и произведения искусства. Напоследок потребовала: «Если вы собираете народное достояние, извольте сохранить для народа также и эту птицу», – и подала клетку с облезлым попугаем. «Мадам, народ не нуждается в этом… попугае», возразил командир. «Но это не просто попугай, а птица историческая, принадлежавшая Екатерине II». Княгиня щелкнула пальцами, и попугай хриплым голосом запел: «Славься сим, Екатерина»,– помолчал и завопил: «Платош-ш-ша!» Видимо, речь шла о Платоне Зубове, известном фаворите императрицы. Говорят, отряд сдал-таки попугая куда следует. Но куда он потом делся – умер от голода или от старости, неизвестно. Оба здания - и дом Бецкого, и дом Салтыкова - ныне принадлежат высшему учебному заведению - Академии культуры. Она основана в 1918 году как Институт внешкольного образования и за годы советской власти последовательно преобразовывалась в Педагогический институт политпросветработы, Библиотечный институт, Институт культуры. На протяжении многих лет институт носил имя верной подруги Ленина Надежды Константиновны Крупской. Но и количество фольклорных названий этого учебного заведения ничуть не уступает официальным. Все они так или иначе отражают специфическую особенность сутденческого состава и характер работы будущих выпускников. В основном это девушки и, как известно, среди широкой общественности их культурно-просветительская работа всерьез не воспринимается. На тональность фольклорной микротопонимики влиял и образ невзрачной и незаметной патронессы, над которой, кажется, только очень ленивый не насмешничал и не иронизировал. Институт называли: «Кулек», «Крупа», «Институт культуры имени Дуры», «Бордель пани Крупской», «Институт вечной памяти культуры», «Институт культуры и отдыха», «Два притопа - три прихлопа». Столь же однозначным был клич, брошенный навстречу выпускникам средних общеобразовательных школ: «Поступайте, дуры, в институт культуры!» Не исключено, что нами что-то не услышано и этот синонимический ряд можно продолжить. Мы еще ненадолго вернемся к студенческому фольклору Академии культуры после короткого экскурса в историю двух зданий по другую сторону площади Суворова - Мраморного дворца и его служебного корпуса. |
| Через Неву от Смольной набережной на Охту |
БОЛЬШЕОХТИНСКИЙ МОСТ Долгое время постоянной и надёжной связи с Охтой не было. В XVIII веке она осуществлялась с помощью самоходных паромов - «самолётов», как их окрестили в старом Петербурге. В столице того времени поговорка: «На другой берег самолётом» - была хорошо понятна всякому обывателю. Однако такой перевоз был дорог и далеко не всем доступен. В городском фольклоре на эту тему известна песня:
Из-под Смольного на Охту Очень дорог перевоз. Уж как я свою милую На ручонках перенес. Перенес, перескочил, Ничего не замочил, Лишь со правой ноженьки Башмачок в воду стащил. Мне не жалко башмачка, Жалко белого чулка - Башмачок батюшка шил, Чулок милый подарил.
Ещё в 1829 году при утверждении Николаем I перспективного плана развития Петербурга была обозначена трасса постоянного моста, призванного соединить рабочую Охту с центром города. Но в то время мечта о постоянных мостах через Неву ещё только зарождалась в наиболее смелых инженерных умах. Мосты наводили временные, наплавные, плашкоутные. Первый постоянный мост - Благовещенский - появился только в 1850 году. О нем мы еще будем говорить. К обсуждению же проекта Охтинского моста вернулись только в 1907 году, после того как на перевозе произошла трагедия. Пароходик «Архангельск», обслуживавший перевоз от Смольного на Охту, опрокинулся и затонул. Погибло несколько человек. Пароход принадлежал купцу Шитову, а катастрофа произошла вечером накануне Пасхи. С тех пор в городском фольклоре хранится образец юмора того времени: «Вот какое красное яичко подарил Шитов петербуржцам на Пасху!». Вот тогда и был заключен договор на строительство моста. Сооружался он по проекту архитектора В.П. Апышкова и инженера Г.Г. Кривошеина. Торжественная закладка моста произошла накануне дня 200-летия Полтавской битвы 27 июня 1909 года. Его назвали мостом Императора Петра Великого. Через два года уникальный клепаный мост был открыт для движения транспорта и пешеходов. Это монументальное инженерное сооружение до сих пор обвиняют то в «голом рационализме», то в «грубом инженеризме». Действительно, металлические 136-метровые крылья двух мощных пролетов, каждый из которых весит около четырехсот тонн, могут показаться несовместимыми с блестящей архитектурой Смольного собора. Однако проходит время, и в сознании горожан он становится все более неотделим от облика нашего города. Согласно легенде, среди миллиона стальных заклёпок моста есть одна золотая, выкрашенная в один цвет со всеми. |
| Литейный проспект, 4-6 |
«БОЛЬШОЙ ДОМ» В феврале 1917 года среди прочих символов только что свергнутой монархии восставшим народом было сожжено и разрушено здание Окружного суда, построенного еще В. И. Баженовым на углу Шпалерной улицы и Литейного проспекта. За несколько дней до этого по Петрограду пронесся слух, что некая дама видела во сне Окружной суд, охваченный пламенем. [...] Разрушенное здание Окружного суда долгое время так и стояло, напоминая о разрушительном красном пламени революции. Рядом с его развалинами на Литейном проспекте стояла Сергиевская Всей Артиллерии церковь, возведённая в конце XVIII века в память о национальном герое Древней Руси Сергии Радонежском. В народе ее называли «Артиллерийской». В начале 1930-х годов она была взорвана. В 1931-1932 на месте этих двух зданий вдоль Литейного проспекта в квартале между улицами Воинова и Чайковского были выстроены два административных здания: №4 - по проекту арх. А.И. Гегелло, Н.А. Троцкого и А.А. Оля и №6, спроектированного И.Ф. Безпаловым. Решённые в монументальных формах конструктивизма, выходящие сразу на три городские магистрали, они заняли ведущее положение в окружающей архитектурной среде и давно стали доминантами Литейного проспекта. Оба дома, объединённые общими коридорами и переходами, были также соединены со старым зданием царской тюрьмы - Домом предварительного заключения - знаменитой «Шпалеркой», расположенной на участке №25 по Шпалерной улице. В мрачном фольклоре советского периода истории тюрьмы её аббревиатура известна расшифровкой «Домой Пойти Забудь» и «Шпалерными тройками» - внесудебными органами из 3 человек, назначенными от КГБ и ВКП(б). Через эти пресловутые тройки прошли тысячи расстрелянных и замученных в тюрьмах и лагерях людей. О «Шпалерке» пели песни, которые до сих пор с содроганием вспоминают пережившие ужасы заключения питерцы: [...][...][...] Внутренний переход между тюрьмой и административным зданием, где заключённые, ведомые из камер на допросы и обратно, могли случайно встретиться, среди арестантов назывался: «Мостик вздохов». Согласно тюремным правилам, при такой встрече одного из них останавливали и поворачивали лицом к стене. Лёгкий, едва слышный вздох был единственным способом обратить внимание и отметить своё присутствие. С 1932 года в помещениях всех трёх зданий расположилось управление НКВД - зловещая организация, деятельность которой оставила неизгладимый след в судьбах сотен тысяч ленинградцев. «Большой дом», как окрестили в народе комплекс этих сооружений, стал страшным символом беззакония и террора, знаком беды, нависшей над городом. В 1950-х годах, когда деятельность НКВД была предана огласке, начали появляться первые оценки: [...][...] Согласно одной из легенд, «Большой дом» под землёй имеет столько же этажей, сколько над ней.В фольклоре это легендарное обстоятельство превратилось в расхожий символ: [...][...][...] По воспоминаниям ленинградцев, во время блокады в городе рассказывали о том, что даже в то жуткое время в секретных подвалах «Большого дома» днём и ночью не прекращалась работа специальной электрической мельницы по перемалыванию тел расстрелянных и замученных узников сталинского режима. Её жернова прерывали свою страшную работу только когда электричества не хватало даже на освещение кабинетов Смольного. Но и тогда, утверждает легенда, не прекращалось исполнение расстрельных приговоров «Шпалерных троек». Трупы казнённых просто сбрасывали в Неву. Для удобства была проложена специальная сливная труба, по которой кровь казнённых и замученных стекала прямо в Неву. Ленинградцы с тех самых пор уверены, что именно поэтому цвет воды напротив «Большого дома» навсегда приобрёл красновато-кирпичный оттенок. Убедить их в том, что это природная особенность донного грунта, не представляется возможным. В то же время условия работы самих энкаведешников были достаточно безопасными. Известно, что за всё время блокады в дом на Литейном не попала ни одна бомба. Легенда утверждает, что немецкие лётчики знали о живом щите, устроенном советскими чекистами. В верхнем этаже «Большого дома» якобы содержались пленные немецкие офицеры. Подозрительная информированность об этом фашистов вызвала странные ощущения у блокадников. На фоне этих кошмаров родилась легенда о том, что жизнь большинства строителей этого одиозного дома трагически оборвалась в его пыточных камерах. Новые хозяева, утверждает легенда, позаботились о том, чтобы тайна бесчисленных секретных застенков НКВД была навеки сохранена теми, кто о них знал. [...][...][...][...] |
| Набережная реки Фонтанки, 6 |
УЧИЛИЩЕ ПРАВОВЕДЕНИЯ Училище правоведения основано в 1835 году. Тогда же на участке №6 левого берега Фонтанки архитектор А.И. Мельников строит для него специальное здание. Оно несколько раз перестраивалось, в том числе в 1895 и 1910 годах архитектором П.Ю. Сюзором. При Училище находился старинный сад, разбитый на месте неких «секретных служб» герцога Бирона. По свидетельству Пыляева, «народная молва приписывала этой местности недобрую славу, люди суеверные видели здесь по ночам тени замученных злым герцогом людей». В 1850-1859 годах в Училище правоведения получал образование Петр Ильич Чайковский. С 1866 года композитор жил в Москве. Тем не менее, по убеждению петербуржцев, он принадлежит нашему городу. Здесь, кроме Училища правоведения он закончил Консерваторию, здесь он создал свои лучшие произведения, здесь большинство из них впервые были исполнены. Наконец, здесь, в Петербурге, в 1893 году он неожиданно ушел из жизни. Здесь же, в Некрополе мастеров искусств Александро-Невской лавры, он был погребен. Тайна внезапной смерти 53-летнего, полного сил и творческих планов композитора вот уже целое столетие будоражит умы его соотечественников. Об одной из легендарных версий смерти Чайковского мы уже знаем. Однако есть и другая легенда, утверждающая, что Чайковский покончил жизнь самоубийством. Будучи, как известно, гомосексуалистом, он якобы «оказывал знаки внимания маленькому племяннику одного высокопоставленного чиновника». Узнав об этом, дядя мальчика написал письмо самому императору и передал его через соученика Чайковского по Училищу правоведения Николая Якоби. Тот, увидев в этом скандале «угрозу чести правоведов», собрал товарищеский суд и пригласил на него композитора. Решение суда было категоричным: либо ссылка в Сибирь и несмываемый позор, либо яд и смерть, которая этот позор смоет. Правоведы якобы «рекомендовали второй выход, - что и было исполнено». Прошло время. Сексуальная ориентация композитора занимает разве что болезненно любопытных и клинически озабоченных. Что касается фольклора, то его мнение однозначно: «Вы слышали, Чайковский гомосексуалист!» - «Да. Но мы любим его не только за это». |
| Арсенальная улица, 11 |
«КРЕСТЫ» Комплекс зданий «краткосрочной тюрьмы» был построен в 1890 году по проекту архитектора Главного тюремного управления А.И. Томишко. В комплекс входили: церковь, здания технических и хозяйственных служб и корпуса собственно изолятора. Мрачные краснокирпичные здания построены в виде двух пересекающихся в плане крестов с дозорными башнями в местах пересечений. В обиходе это известнейшее в городе спецефическое учреждение называют «Крестами». На тюремном жаргоне «Креститься» - это попасть в следственную тюрьму «Кресты», где все заключенные становятся «Крестовыми братьями». Небезынтересно напомнить, что крестовыми братьями на Руси считались обменявшиеся друг с другом нательными крестами совершенно незнакомые люди. Со строительством «Крестов» связано одно городское предание. Согласно ему, по окончании строительства архитектор был вызван на доклад к императору: «Я для вас тюрьму построил», - не очень удачно сформулировал свою мысль зодчий. «Не для меня, а для себя», - резко оборвал его царь и прервал аудиенцию. Если верить другому преданию, архитектор был заживо замурован в одной из камер, дабы никому не достался секрет планировки знаменитой тюрьмы. То ли ради рифмы, то ли еще по какой загадочной причине, но в одной из петербургских частушек инциативу строительства «Крестов» приписывают Екатерине II:
По приказу грозной Катьки Дом стоит кирпичной кладки. Он имеет вид креста И живут в нем неспроста.
Согласно многочисленным и, как обычно, противоречивым тюремным толкам, количество камер в «Крестах» колеблется от четырехсот до тысячи. Причем, число это всегда оканчивается на девятку - 399 или 999. Последняя, то есть недостающая до круглого числа и есть та неизвестная легендарная гробница, в которой покоится несчастный архитектор. Но сколько бы камер ни было, их всегда мало. По сообщениям средств массовой информации, расчетные нормы заселения камер давно уже превышают 500, 700, а то и все 1000 процентов. Новые тюрьмы после революции не строились. И если в частушках социалистического Ленинграда фигурирует понятие «Ленинградская тюрьма», речь в них идет о старых, еще царских тюрьмах:
Ленинградская тюрьма, Лестница протертая. Подвела меня статья Сто тридцать четвертая.
Из тюремного окошка Погляжу на Ленинград. Все товарищи на воле, Чем же я так виноват?
Об условиях содержания подследственных в камерах можно только догадываться. Трехэтажные железные нары, зарешёченное окно, пропускающее узкую полоску дневного света, «толчок» - на местном условном языке унитазы, которые, если верить тюремным преданиям, появились только в 1950-х годах. Говорят, деньги на проведение канализации выделил из своих Сталинских премий авиаконструктор А.Н. Туполев. Во время он как будто какое-то время сидел в «Крестах» и, как расказывают «очевидцы», навсегда запомнил «вонь общей параши». Впрочем, опять же если верить местному фольклору, в «Крестах» есть и одиночные камеры. Сохранилась легенда о Татьяне Григорьевне Гнедич, общественная жизнь которой на воле была такой насыщенной и полной, что она не раз признавалась друзьям, что мечтает об одиночестве, чтобы спокойно поработать над переводом «Дон-Жуана». И тут ее арестовывают. Целых полтора года ее содержат в одиночной камере. Однажды к ней подсаживают какую-то даму. К немалому удивлению тюремного начальства, Гнедич возмутилась и чуть ли не учинила скандал. «В чем дело?» - сурово поинтересовался высокий чин. «Зачем вы подсадили ко мне эту женщину?» - «Но ведь никто не выдерживает одиночной камеры более полутора лет». - «Нам с Байроном никто не нужен», - резко закончила разговор Гнедич. Некогда мало чем выделяющееся среди промышленных сооружений Выборгской стороны здание тюрьмы постепенно начало контрастировать с современным архитектурным обликом набережной. Мрачные, никогда не ремонтировавшиеся фасады стали ветшать. Опутанные колючей проволокой стены вызывали неприятные ассоциации. Они выглядели инородным телом в панораме невских берегов. Первыми почувствовали это экскурсоводы. На экскурсиях приходилось или обманывать, или лукавить. Плывя на прогулочных пароходиках и рассказывая о каждом здании на набережной, проплывая мимо кирпичной тюрьмы, они громко и торопливо объявляли: «Справа по борту картонажная фабрика». Впрочем, дело было скорее всего не в экскурсоводах, а в их партийных опекунах. Очень скоро до заключённых дошёл смысл этого объявления. Они возмутились такой несправедливостью к себе. Однажды в ответ на торопливое упоминание о картонажной фабрике над Невой раздался свист. Слышно было за два квартала. Свист повторялся почти ежедневно. Начальство забеспокоилось. Вскоре выяснили причину свиста. И через высокие партийные инстанции тюремному начальству удалось исключить из экскурсионной программы рассказ о картонажной фабрике. С тех пор, проплывая мимо одиозного здания, эскурсоводы делают длинную паузу и только затем начинают рассказывать о приезде Владимира Ильича Ленина на Финляндский вокзал. |
| Площадь Ленина, 6 |
ФИНЛЯНДСКИЙ ВОКЗАЛ Площадь Ленина перед Финляндским вокзалом возникла на древнем «Волчьем поле», которое в XVIII веке служило местом для выгона скота, а затем и просто обыкновенной городской свалкой. Часть этой свалки в свое время отвели военному ведомству для размещения артиллерийского лагеря с учебным полигоном. На север от стрельбища тянулся незастроенный пустырь, прозванный в народе «Куликовым полем». В полицейских сводках середины XIX века оно упоминается в связи с постоянными пьяными драками. Случались и убийства, отличавшиеся, как правило, особой жестокостью. Если верить фольклору, именно поэтому легендарное поле получило среди обывателей такое название. Есть, впрочем, и другие мнения. Будто бы имя пустырю дали кулики, некогда во множестве водившиеся здесь. Этот пустырь был выбран для прокладки железной дороги до станции Рихимяки Великого княжества Финляндского. Дорогу начали строить в 1862 году и в тяжёлых условиях болотистых лесов и скального грунта продолжали до 1870 года. По контракту дорога после сдачи в эксплуатацию становилась собственностью Финляндии, что привело, кстати, к тому, что вплоть до 1917 года на ней работали только финны. В молодежном фольклоре до сих пор Финляндский вокзал известен как «Финбан», или «Бан Финляндский» Первоначальное здание вокзала был построено в 1870 году по проекту архитектора П.С. Купинского. Современный вид вокзал приобрел при его реконструкции в 1960 году. Авторы проекта перестройки архитекторы П.А. Ашастин, Н.В. Баранов и Я.Н. Лукин, выполняя, скорее всего, обязательное условие, включили в современный архитектурный объем элемент старинного фасада Купинского. |
| В Петропаловской крепости |
КОМЕНДАНТСКИЙ ДОМ Комендантский дом находился здесь же, в крепости. Строился он по проекту Доменико Трезини и включал в себя как обширную казённую квартиру, так и канцелярию крепости. Рутинная повседневная жизнь Петропавловской крепости один раз в году прерывалась храмовым праздником, который приходился на 29 июня. Это был Петров день. В Комендантском доме по этому случаю давались ежегодные торжественные обеды для причта. Они отличались традиционным блюдом - приготовленным целиком огромным осетром, подававшимся при соблюдении ритуала в начале обеда. По преданию, этот обычай был заведён ещё при Петре I. Будто бы император предоставил коменданту крепости рыбные ловли вокруг острова, но завещал при этом в крепостной праздник подавать к столу целого осетра, притом обязательно выловленного не где-нибудь, а только в Неве. Обычай этот соблюдался вплоть до XIX века. Когда же поймать в Неве осетра стало почти невозможно, то и тогда, «ради сохранения традиции» в день праздничного обеда высшего духовенства собора из царского дворца с нарочным прибывали сто рублей в конверте с надписью: «На осетра». |
| Петровская набережная, 6 |
ДОМИК ПЕТРА ПЕРВОГО 28 мая 1703 года Петр I справлял новоселье в бревенчатой избе, в три дня, если верить легенде, построенной для него солдатами. Впрочем, в XVIII веке имела широкое хождение и другая легенда. Будто свой первый петербургский дом Петр I срубил собственноручно. Раскрашенный под кирпичную кладку, непритязательный с виду крестьянский сруб в две светлицы с низкими потолкам, уже в в документах того времени назывался «красными хоромами». По воспоминаниям современиков, Петр искренне гордился своим незамысловатым жилищем. Андрей Нартов, личный механик императора, впоследствии рассказывал, как царь, возвращаясь однажды со строительства крепости и садяь в шлюпку, будто бы сказал, взглянув на свой домик: «От малой хижины возрастает город». По желанию самого Петра Доменико Трезини в 1723 года возвёл над Домиком футляр - павильон с галереей, дабы сохранить для потомков первый жилой дом Петербурга. При Екатерине II Домик накрыли каменным «чехлом - футляром», а в 1844 году архитектор Р.И. Кузьмин заменил старый «чехол» новым, существующим до сих пор. Императрица Елизавета Петровна повелела открыть в Домике Петра I часовню. В центре иконостаса была помещена икона Христа Спасителя, что сопровождала Петра во всех его военных походах. По преданию, она была написана ещё для царя Алексея Михайловича и перешла к его сыну по наследству. Царские особы из дома Романовых, городские вельможи, купцы и просто мещане постоянно приходили поклониться чудотворному образу и помянуть в своих молитвах того, кто некогда «положил начало городу». Особенной любовью пользовалась эта икона у школьников, кадетов и студентов всех учебных заведений столицы. Считалось, что молитва перед образом Спасителя помогает успешно сдавать экзамены. Накануне экзаменационных сессий многие родители лично возили в Домик Петра Великого своих нерадивых чад. Пристань на перевозе у Летнего сада в народе так и называлась: «Пристань к Спасителю», а призывные выкрики вахтенного матроса: «К Спасителю за две копейки!» были слышны задолго по подхода к набережной. |
| Петровская набережная возле Троицкого моста |
ПРИСТАНЬ Первый петербургский порт возник на Троицкой площади, рядом с Домиком Петра. По преданию, сюда Петр в качестве кормчего сам привел первое торговое голландское судно и угостил обедом шкипера, который никак не мог себе представить, что запросто разговаривает с царем и находится в его жилище. Согласно широко распространенной легенде, пересказанной Пыляевым, Петр, заметив, что шкипер не понимает, где находится, решил его разыграть. Он представил ему свою жену. Голландец подарил ей сыр, предположив при этом, что ей, вероятно, никогда не приходилось есть такого сыра. Затем он преподнес ей кусок полотна на рубашки. Присутствовавший при этом Петр воскликнул: «Ну, Катя, ты теперь будешь нарядна как императрица! Тебе бы век не видеть таких рубашек!» Шкипер просил поцеловать его за подарок. В этот момент, продолжает легенда, к царю явился Меншиков и начал почтительно докладывать о делах. Шкипер смутился. Но царь, отослав Меншикова, начал убеждать голландца, что в Петербурге многие «господа со звездами и лентами» частенько являются ко всякому, кто имеет деньги, чтобы занять у него. И даже посоветовал иноземцу остерегаться таких людей. Купец поверил ему и начал продавать ему свои товары. Только под конец, когда к царю явился капитан с рапортом о смене караула, купец наконеу понял шутку царя. Он бросился к его ногам и начал просить извинения. Петр милостиво поднял его, купил все товары и вдобавок «пожаловал ему многие привилегии на будущее время». Историческое значение появления на берегах Невы петербургского порта трудно переоценить. В то время единственной точкой соприкосновения огромной страны с внешним миром морским путем был Архангельск. Но в силу своей удаленности, климатических условий и традиционного российского бездорожья порт в Архангельске функционировал очень короткое время - с поздней весны до ранней осени, с чем, конечно, не мог мириться царь-реформатор. Петр поставил перед собой нешуточную задачу переориентировать поток морских перевозок с Архангельска в новый город, который и задумывался первоначально как крепость-порт. В фольклоре сохранились следы шагов, предпринимавшихся Петром в этом направлении, даже если эти шаги и могут показаться на первый взгляд малозначительными и недостойными упоминания. Согласно легенде, рассказанной Павлом Свиньиным в «Достопамятностях Санкт-Петербурга и его окрестностей», однажды Петр спросил другого голландского шкипера, где ему кажется лучше - в Архангельске или в Петербурге. «Всем бы хорошо здесь, - ответил тот, - да нет оладьев». И государь в тот же день угостил его у себя оладьями и велел впредь всегда готовить их для голландских шкиперов. Впоследствии порт был переведен. Сначала - на Стрелку Васильевского острова, затем - на Гутуевский остров. В 1907 году место первой петербургской пристани перед Домиком Петра Первого получило художественное оформление. Проект его исполнил архитектор Л.Н. Бенуа. По бокам широких, выполненых из серого гранита ступеней он установил экзотические скульптуры мифических китайских львов-собак, или «китайских лягушек», как их иногда называют в Петербурге. Любопытна история появления этих добродушных восточных чудовищ на берегах Невы. В начале ХХ века эти фантастические существа находились в городе Гирине в Маньчжурии. Их предполагалось установить в небольшом храме генерала Чана. Однако генерал неожиданно умирает, и новый губернатор Гирина дарит их помощнику приамурского генерал-губернатора Н.И. Гродекову, который в свою очередь решил подарить их Санкт-Петербургу. При этом генерал оговаривает особые условия. Перевозка скульптур ши-цза, как называют их в Китае, и установка в Петербурге на выбранном им самим месте на Петровской набережной напротив Домика Петра должна быть произведена за его счёт. За это на постаментах необходимо указать, что эти животные представляют собой «Дар генерала от инфантерии Н.И. Гродекова». Городская дума приняла эти несколько необычные условия, в чём можно легко убедиться, придя на Петровскую набережную. Память о первой петербургской торговой пристани живет в современном городском фольклоре до сих пор, если даже иногда это не более чем обозначение исторического места:
У Петровского причала, Там где сфинксов парапет, На общественных началах Девки делают м...
В середине 1990-х годов в Петербурге родилась новая традиция. Ежегодно, 27 мая, в день основания города проводится «День Петровичей на Петровской набережной у Домика Петра». С единственным, одним на всех лозунгом: «Любите нас, Петров творенья!» |
| Петровская улица, 1/3 |
ДОМ ПОЛИТКАТОРЖАН В 1934 году на углу Петровской набережной по проекту архитекторов П.В. Абросимова, Г.А. Симонова и А.Ф. Хрякова был построен так называемый дом-коммуна для политкаторжан. В его 144 квартирах должны были жить бывшие узники царских тюрем и ссыльнопоселенцы - члены самых различных политических партий от большевиков и меньшевиков до эсеров и бундовцев. Согласно одному из преданий, место для строительства выбирал сам Сергей Миронович Киров, любимец ленинградских большевиков первогого поколения. Будто бы именно он предложил возвести этот дом на площади Революции, как называлась старинная Троицкая площадь с 1923 года. Выстроенное в господствовавшем тогда стиле конструктивизма, здание сразу приобрело статус памятника советской архитектуры. Однако среди ленинградцев оно вызывало странные ассоциации не то воинской казармы, не то уголовной тюрьмы. Узкие оконные проёмы, серый цвет фасадов, скучный общий вид вызывали у горожан вполне определённые чувства. О привилегированных в то время обитателях этого серого дома говорили: «Они привыкли при царе по тюрьмам скитаться, вот им и дом соответствующий построили». И как в воду глядели. В 1935 году Общество бывших политкаторжан было ликвидировано. Начались репрессии. Из 144 семей дома на Троицкой площади 132 были выселены. Большинство из них вернулись в старые здания тюрем и временных следственных изоляторов. Оставшиеся прислушивались к редким шагам на лестнице и пугались неожиданных звонков в двери. О том жутком времени сохранился анекдот: Однажды в опустевшем Доме политкаторжан затрещали дверные звонки и раздались громовые удары в двери. Чудом уцелевшие остатки политических борцов против царизма в оцепенении прильнули к дверям: на кого падёт очередной жребий? И вдруг слышат радостно-возбуждённый голос управдома: «Граждане каторжане, никакой паники! Всё в порядке! Это пожарные! Горит первый этаж!» |
| Петровская набережная, 4 |
«ДВОРЯНСКОЕ ГНЕЗДО» В 1964 году на Петровской набережной, в глубине сквера за Домиком Петра I по проекту архитекторов В.Ф. Белова, А.А. Лейман и А.В. Говорковского был выстроен восьмиэтажный дом для высшей партийной номенклатуры и известных деятелей культуры Ленинграда. В доме жил первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Г.В. Романов. Расположенный вблизи бывшей Большой Дворянской улицы и заселённый в основном новым привилегированным советским сословием, этот дом в ленинградском фольклоре приобрёл соответствующие имена. Он назывался «Дворянским гнездом», «Петровским домом» - по росписи интерьеров первого этажа, выполненной по кафелю в стиле петровской эпохи, или «Домом Гришки Романова» - в отличие от «Дома Гришки Распутина» на Гороховой улице. Популярный ленинградский, а ныне петербургский театральный режиссёр А.А. Белинский вспоминает театральную байку о знаменитом актёре Николае Симонове, который, стоя на Петровской набережной, говорил ему: «Шура, посмотрите, в этом маленьком домике жил Романов высокого роста, которого история назвала Петром Великим». Потом он повернулся направо, где жил тогда однофамилец основателя Санкт-Петербурга, и продолжал:»А в этом большом доме живёт Романов маленького роста. Интересно, как его потом будут называть?» Очевидцы рассказывают о ежедневном обязательном ритуале, который, не смущаясь окружающих, совершали охранники, сопровождавшие Романова после работы в Смольном, домой. Как только машина первого секретаря останавливалась у подъезда, следовало сообщение по рации: «Первый прибыл на объект». Среди малолетних жителей этого «объекта» родилась удивительная игра, которая так и называлась: «Первый прибыл на объект». Участниками этой уникальной забавы были: Первый, Охранник, Телохранитель и Шофёр. К сожалению мы не знаем интонационной окраски этой диковинной дворовой потехи. Зависть? Ирония? Равнодушие?.. Но в арсенале городского фольклора хранится замечательная школьная страшилка - образец одного из популярнейших жанров ребячьего мифотворчества, зарождавшегося как раз в те годы: Дети играли В Сашу Ульянова. Бросили бомбу В машину Романова. |
| Петровская набережная, 8 |
«ДОМ МОРЯКОВ» Выше по течению Невы, на участке №8 на Петровской набережной высится монументальное жилое здание, построеное в 1933-1935 годах на месте старинного Гагаринского буяна. Здание строилось по проекту архитектора Евгения Левинсона и предназначалось для расселения комсостава Народного комиссариата военно-морского флота. Дом был заселён перед самой войной и среди ленинградцев известен как «Дом моряков». |
| Петроградская набережная, 2 |
НАХИМОВСКОЕ УЧИЛИЩЕ Короткая Петровская набережная под прямым углом переходит в Петроградскую набережную, идущую вдоль Большой Невки. Здесь в 1909 - 1911 годах по проекту архитектора А.И. Дмитриева был построен Училищный дом Петра Великого - яркий образец стилизаторских тенденций в архитектуре начала ХХ века. Училищный дом выстроен в формах раннего петровского барокко с характерными белыми колоннами и наличниками, лепными картушами и высокой кровлей с переломом. В нише на уровне третьего этажа главного фасада установлен полутораметровый бюст Петра I, выполненный по модели скульптора В.В. Кузнецова. В 1944 году здание Училищного дома было передано основанному в Ленинграде Нахимовскому училищу. По одной из легенд, академик архитектуры Дмитриев, в то время профессор Московского института коммунального строительства, лично предложил наркому военно-морского флота Н.Г. Кузнецову для нового учебного заведения своё «любимое детище». |
| У Петроградская набережной |
КРЕЙСЕР «АВРОРА» 17 ноября 1948 у причальной стенки Большой Невки, на мысу, который в фольклоре известен как «Малая Стрелка», напротив Нахимовского училища был поставлен на вечную стоянку корабль №1 военно-морского флота крейсер «Аврора». По количеству посвященного ему фольклора с этим единственным в своем роде памятником революции могут сравниться разве что многочисленные памятники Ленину вместе взятые. Каких только прозвищ, имён и названий не придумали ему петербуржцы за все годы советской власти - от вполне невинных «Крейсер революции», «Дредноут Ленина» или «Гейзер революции» до внушающих неподдельный ужас «Утюг коммунизма», «Красный утюг» и «Фрегат-на-крови». Осознан фольклором однажды и навсегда и перманентынй характер влияния пресловутого выстрела «Авроры» на судьбы людей:
- Какой самый мощный в мире корабль? - «Аврора» - ? - Восемьдесят лет назад произвел всего один холостой выстрел и до сих пор все рушится.
Каждое новое поколение корректирует количество лет, отделяющих его от того злосчастного выстрела, а анекдот все никак не утратит своей актуальности. «Аврора» была спущена на воду со стапелей Адмиралтейских верфей в апреле 1900 года. В 1904-1905 годах в составе Тихоокеанского флота участвовала в Цусимском сражении. Избежав гибели, прорвалась на Филиппинские острова и в 1906 году вернулась в Кронштадт. Перед революцией крейсер находился в Петрограде, но в октябре 1917 года Временное правительство приняло решение о выводе его из революционного города. Однако судьба распорядилась по-другому. На «Авроре» был избран судовой комитет, во главе которого оказались большевики. На мечте крейсера был поднят красный флаг. Большевики отказались вывести корабль из Петрограда. Остальное уже известно. 25 октября 1917 года в 21 час 40 минут холостой выстрел носового орудия дал сигнал к штурму Зимнего дворца. Официальная историография утверждает, что выстрел был произведен по заранее условленному сигналу из Петропавловской крепости. Однако сохранилась легенда, будто бы в тот темный октябрьский вечер на крейсер в сопровождении отряда красных моряков «взошла женщина невероятной, нечеловеческой красоты, огромного роста, с косами вокруг головы. Лицо бледное, ни кровинки. Словно ожившая статуя». Говорили, что это была знаменитая революционерка Лариса Рейснер. Она-де и распорядилась дать залп из корабельной пушки. Моряки крейсера молча переглянулись: женщина на корабле - плохая примета. Но команде подчинились и выстрел произвели. В фольклоре этот «судьбоносный» холостой выстрел оценен по достоинству. Правда, вопреки расхожей логике последовательности исторических процессов. По фольклору, фарс был вначале. Трагедия началась потом.
Телеграмма из Зимнего на «Аврору»: «Узнали, что на "Авроре" одни холостые. Женский батальон сдается без боя».
Нпомним, на охране Зимнего дворца, где в то время заседало Временное правительство, стоял женский батальон. Окончательное понимание случившегося началось позже: «Выстрел "Авроры" - начало террора». Сразу после октября 1917 года «Аврора» статусом символа революции ещё не обладала. С 1918 года крейсер просто находился в резерве военно-морского флота, а его орудия были сняты и переданы на вооружение Волжской флотилии. Только в середине 1920-х годов крейсер вновь был вооружён. На нём установили новые орудия и он вошёл в состав действующей эскадры. В то время «Аврора» часто упоминается вместе с учебным кораблём «Комсомолец». Они совершают совместное заграничное плавание. Принимают участие в учениях. Среди блестящей россыпи флотского юмора о том времени остался анекдот: По окончании одного из учений Балтийского флота на крейсере «Комсомолец» был поднят флаг «Хер», означающий «Конец учений», после чего крейсер лег на курс закончившего учения чуть рашьне крейсера «Аврора». Командир учений прибыл на доклад к главнокомандующему Ворошилову и отрапортовал: «Товарищ маршал, Комсомолец поднял хер и лег на Аврору». В 1940 году «Аврора» ошвартовалась в Ораниенбауме, где и простояла в течение всей Отечественной войны. Среди защитников Ленинграда в то время родилась легенда о пушке с «Авроры», той самой, «которая в семнадцатом году по Зимнему огонь вела». На самом деле «та пушка» не воевала. Как мы уже говорили, ещё в 1918 году четырнадцать 152-миллиметровых орудий системы «Канэ», одно из которых действительно холостым выстрелом дало сигнал к началу штурма Зимнего, были сняты и переданы Волжской флотилии. Поставленное вновь на «Аврору» вооружение было другим. Это были 130-миллиметровые пушки, к революции никакого отношения не имевшие. Именно эти орудия в 1941 году были сняты с «Авроры» и установлены на Дудергофских высотах. Одним орудием оснастили бронепоезд «Балтиец». Но солдаты Ленинградского фронта были убеждены, что как раз это и есть легенда, которую специально распространяют, «чтобы до фрицев не дошло, какой тут у нас ценный трофей есть. Они бы как черти сюда полезли - такое орудие захватить. А наши матросики узнали стороной: точно, то самое орудие». Памятником «Аврора» стала 17 ноября 1948 года, когда ее поставили на «вечную стоянку». Тогда же родилась неожиданная легенда о ее подмене однотипным крейсером «Диана», построенном одновременно с «Авророй» на Адмиралтейских верфях. Судьба «Дианы» сложилась менее благополучно, чем её сестры. В 1922 году ей продали в Германию для разрезки на металлолом. Однако, если верить фольклору, дело обстояло совершенно иначе. Будто бы в своё время выяснилось, что корпус и механизмы «Дианы» находились в лучшем техническом состоянии, чем на «Авроре», и поскольку легендарная судьба «Авроры» к тому времени уже была определена, то и решили подменить один корабль другим. С участников этой совершенно секретной операции, как водится, взяли подписку о неразглашении тайны, и «Аврору» под именем «Дианы» отправили в Германию. В 1984 году «Аврора» покинула своё место стоянки и была отбуксирована на судостроительный завод им. А.А. Жданова для капитального ремонта. На крейсере заменили почти все механизмы и многие детали корпуса. В средствах массовой информации всерьёз обсуждался вопрос, что получится в результате такого ремонта - крейсер революции или его двойник, новодел, не представляющий никакой исторической ценности. Отсутствовала «Аврора» на Неве сравнительно недолго, а когда вновь стала на вечную стоянку, то разговоры постепенно затихли. Забыли и то, что какое-то время «Авроры» на Неве просто не было. Зато в Ленинграде снова родилась легенда о подмене. На этот раз заговорили о том, что во время ремонта подлинного крейсера на Неве стояла его точная копия, сработанная из дерева и картона. Разве может город трех революций остаться без своего символа даже на короткое время, говорили в длинных продовольственных очередях и на трамвайных остановках. А еще утверждали, что когда на судостроительном заводе срезали старую крейсерскую броню, готовя её на переплавку, то многие истинные патриоты правдами и неправдами проникали на секретную заводскую территорию, отыскивали кусочки революционного метала и уносили по домам в качестве сувениров. Мифология «Авроры» - это не только легенды и предания. Богата ее фразеология. Формулой отказа при просьбе чего-то остро дефицитного или вообще невозможного стала в Петербурге фигура удивления: «А трубу от "Авроры" тебе не надо?» О ловких, изворотливых, умеющих удержаться на плаву в любой ситуации говорят: «Непотопляемый, как "Аврора"». В 1970-х годах, когда эмиграция из страны победившего социализма достигла своего апогея, неожиданно заговорили о ее социальных последствиях. Революционный крейсер оказался весьма подходящим материалом для конструирования остроумных каламбуров:
Если эмиграция пойдет такими темпами, в стране после Олимпиады останется всего два еврея: в Ленинграде Аврора Крейсер и в Москве - Мишка Талисман.
Иногда в качестве третьего популярного персонажа этой компании добавляли Дору Говизну. Стремительно меняющееся время внесло серьезные коррективы в характер фольклора от «Авроры». Оценка ее значения в отечественной истории привела к известной осторожности в отношении к этой революционной реликвии:
Туристы осматривают крейсер «Аврора». - А почему у этой пушки стоит часовой? - Чтоб кому-нибудь снова не пришло в голову выстрелить.
Мы уже упоминали известную мысль о том, что история повторяется дважды. Правда, воспользовались обратной, парадоксальной последовательностью исторических событий. Трагедия страны, начатая по сигналу с крейсера «Аврора», оборачивается фарсом, невольными участниками которого становятся сегодняшние верные и последовательные ленинцы. Их вполне искренний лозунг.
Ты наша слава в дни позора, Семь футов под водой, «Аврора»!
по иронии судьбы вызывает грустную улыбку. Если верить фольклору, «Аврора» стоит на твердом основании - неком подобии фундамента, и под ее килем нет вообще никакой воды. |
| Каменноостровский проспект, участок дома №9 |
ЦИРК «МОДЕРН» На соседнем с мечетью участке №9 по Кронверкскому проспекту в начале ХХ века стоял деревянный цирк «Модерн», в котором в революционные годы проходили многочисленные митинги большевиков. В рифмованном фольклоре пролетарского Петрограда известны афиши-приглашения, расклеенные в то время по всему городу: Чтобы дать отпор буржуазной скверне, Спеши, товарищ, на митинг в «Модерне». В 1932 году на месте разобранного цирка было построено современное здание, композиция которого характерна для социалистической ветви архитектуры конструктивизма. В плане здание образует очертания серпа и молота. Автором проекта был архитектор Г.А. Симонов. |
| В Александровском парке |
ПАМЯТНИК МИНОНОСЦУ «СТЕРЕГУЩИЙ» На противоположной стороне Кронверкского проспекта простирается Александровский парк, заложеный в день памяти святого Александра Невского летом 1845 года. 26 апреля 1911 года на участке парка, примыкающем к Каменноостровскому проспекту, был открыт своеобразный памятник миноносцу «Стерегущий». Памятник исполнен по модели скульптора К.В. Изенберга при участии архитектора А.И. Гогена. [...] |
| Александровский парк, 4 |
НАРОДНЫЙ ДОМ Отчуждение территории Александровского парка для строительства общественных зданий началось в конце XIX века. Казалось, город не мог примиртися с односторонней застройкой Кронверкского проспекта. В 1899 году в парке было выстроено первое здание грандиозного комплекса сооружений задуманного крупнейшего в Петербурге Народного дома императора Николая II. В основу строительства был положен доставленный из Нижнего Новгорода художественный павильон Всероссийской выставки. Судьба первой очереди дома для отдыха и развлечений простой публики оказалась драматичной. В 1932 году здание сгорело. На его месте в 1933-1936 годах по проекту архитекторов Н.А. Митурича и В.П. Макашева было выстроено здание Театра имени Ленинского комсомола. Ныне это театр «Балтийский дом», известный в фольклоре под незамысловатой аббревиатурой «Балдом». [...] Но вернемся к истории Народного дома. В 1910-1912 годах к его первому зданию по проекту архитектора Г.И. Люцедарского был пристроен Оперный зал. Весь архитектурный комплекс представлял собой общественное сооружение совершенно нового типа. Оно включало в себя театрально-концертные залы, библиотеки с читальными комнатами, воскресные школы, помещения для лекционной и кружковой работы, чайные буфеты, торговые лавки и многое другое. Вокруг был разбит сад. Посетители, заплатившие десять копеек за вход в сад, имели право занять места в боковой галерее зрительного зала. В Петербурге таких людей стали называть: «Гривенниками». Справедливости ради надо сказать, что если судить по фольклору, слава самого сада была весьма сомнительной. В 1914 году в журнале «Лукоморье» можно было прочитать анекдот:
- Вы одна гуляете в лесу? - А что же? Ведь лес не сад Народного дома, где женщине одной ходить опасно.
Однако популярность самого Народного дома росла. Он считался образцом современной архитектуры. Его изображение часто появлялось не только в популярной, но и специальной литературе, в журналах, на почтовых открытках. Среди филокартистов бытует легенда, как однажды партия таких открыток была заказана в Стокгольме. Из-за досадной ошибки иностранного переводчика в тексте под изображением Народного дома слово «народный» было переведено как «публичный». Тираж прибыл в Кронштадт. Только там при таможенном досмотре с ужасом был обнаружен прекрасно отпечатанный текст: «Публичный дом Николая II». Вся партия открыток была тут же уничтожена. Это был не единственный международный курьёз, связанный с буквальным переводом названия нового общественного здания в сочетании со словом «дом». Однажды, во время дружественного визита в Петербург французских кораблей, в Народном доме был устроен официальный приём в честь моряков дружественного государства. На другой день в газетах Французской республики появился крупный заголовок: «Reception dans la maison publique de Saint Petersbourg», что в переводе на русский означало нт больше, ни меньше, как «Приём в публичном доме Санкт-Петербурга». В своё время на сцене Народного дома выступала оперная труппа с участием Ф.И. Шаляпина и Л.В. Собинова. В советское время здесь располагался крупнейший в Ленинграде кинотеатр «Великан». В настоящее время реконструированный зал принадлежит Мюзик-холлу. На блатном жаргоне - это «Стойло кобыл», или еще проще - «Кобылятник». |
| Проспект Добролюбова, 18 |
ДВОРЕЦ СПОРТА «ЮБИЛЕЙНЫЙ» На противоположной стороне проспекта Добролюбова в 1966-1967 годах был построен Дворец спорта «Юбилейный». Современное крытое спортивное сооружение цилиндрической формы, по резкому контрасту с выдающимся памятником раннего классицизма - Князь-Владимирским собором, в народе прозвали: «Консервная банка». |
| Каменноостровский проспект, 5 |
ОСОБНЯК С.Ю. ВИТТЕ На противоположной стороне проспекта стоит двухэтажный особняк построеный в 1898 году по проекту архитектора Э.Ф. Вирриха. Особняк принадлежал председателю кабинета министров в правительстве Николая II С.Ю. Витте, одному из самых ярких государственных деятелей России рубежа веков. Он был автором знаменитого манифеста 17 октября 1905 года, впервые в России провозгласившего гражданские и политические свободы. Согласно этому манифесту была создана Государственная дума, возникли различные политические партии. В то же время Витте, оставаясь представителем русской буржуазии на службе монархии, был постоянной и удобной мишенью для острой и непримиримой критики. О манифесте распевали частушки:
Царь испугался, Издал манифест: Мертвым свободу, Живых под арест.
О деятельности правительства, возглавляемого Витте, говорили: «Виттова пляска», а ситуация в Петербурге характеризовалась однозначно и бескомпромиссно: «Витте пляшет, Трепов барабанит». Д.Ф. Трепов в начале XX века был генерал-губернатором Санкт-Петербурга. |
| Каменноостровский проспект, 10-12 |
«ЛЕНФИЛЬМ» На левой стороне Каменноостровского проспекта, в глубине участков № 10 и 12 находятся павильоны старейшей в стране киностудии «Ленфильм». Основана она в 1918 году. В конце XIX века здесь находился Центральный рынок, принадлежавший купцу Г.А. Александрову. Он же владел фешенебельным рестораном «Аквариум», посещение которого было доступно только весьма состоятельной публике - так дороги были входные билеты. Постоянными гостями «Аквариума» были великие князья, гвардейские офицеры из родовитых аристократических семей да авантюристы, богатство которых неожиданно и случайно всплывало над зелёным сукном игорных столов и затем тонуло в бокалах шампанского за обеденными столами в ресторанах подобного типа. В 1904 году, во время русско-японской войны подорвался на мине и затонул флагман 1-й Тихоокеанской эскадры броненосец «Петропавловск». Погибли адмирал С.О. Макаров и художник В.В. Верещагин. Среди немногих оставшихся в живых был великий князь Кирилл Владимирович. Согласно легенде, он «спас свою драгоценную жизнь», бросившись в воду при первом же взрыве на броненосце. В Петербурге его встретили довольно сдержанно. По городу прокатилась чья-то острота: «Как же было утонуть Кириллу в море, когда он воспитание получил в "Аквариуме"». В начале ХХ века в саду «Аквариум» был выстроен так называемый «Дворец льда», со множеством самых разнообразных затей, среди которых был ледовый лабиринт - любимая потеха столичной публики. Весёлое развлечение оставило свой след в петербургской городской фразеологии. Теперь петербуржцы вместо общепринятого «запутаться, заблудиться, намучиться» пользовались своим доморощенным «Налабиринтиться». |
| На пересечении Каменноостровского проспекта и улицы Мира |
«ПЛОЩАДЬ ЗВЕЗДЫ» На пересечении Каменноостровского проспекта с улицей мира, бывшей Ружейной, в начале XX века сформировалась восьмиугольная площадь, долгое время не имевшая никакого названия. В народе ее называли «Ватрушка», или «Площадь Звезды». Огромная неоновая конструкция в виде звезды постоянно была распластана над площадью в те недалекие времена, когда проспект был дорогой к правительственным дачам на Каменном острове и украшался не в пример другим городским магистралям. В 1992 году площадь получила свое первое официальное название - Австрийская. |
| Каменноостровский проспект, 21/14 |
АЛЕКСАНДРОВСКИЙ ЛИЦЕЙ На правой стороне проспекта, в глубине обширного сада находится здание бывшего Александровского лицея. Во второй половине XVIII века на этом месте стоял так называемый Оспопрививательный дом, где в 1768 году императрица Екатерина II, дабы личным примером показать населению безопасность и полезность прививок, впервые привила оспу не только себе, но и наследнику престола цесаревичу Павлу Петровичу. В 1831-1834 годах архитектор Л.И. Шарлемань перестраивает здание для размещения в нем Сиротского дома. В 1844 году в него из Царского Села переводят Лицей, тогда же переименованный в Александровский. Сюда же, на Каменноостровский проспект перевозят и своеобразный памятник, известный в литературе о Пушкине под названием «Гению места». История памятника восходит ещё к первому, пушкинскому выпуску лицеистов, которые решили оставить по себе память в местах своего обучения. В лицейском садике, возле церковной ограды они устроили из дёрна подобие пьедестала и на нём укрепили мраморную доску с латинскими словами: «Genio loci», что значит «Гению места», некоему мифическому духу, покровителю места - примерному аналогу древнего языческого оберега. Этот оригинальный памятник простоял до 1840 года, пока не осел и не обрушился. Тогда лицеисты уже одинадцатого выпуска решили его восстановить. То было время, когда слава Пушкина гремела по всей России. И тогда, вначале среди лицеистов, а затем и по всему городу распространилась легенда, что «Гению места» - это памятник поэту, воздвигнутый якобы еще прозорливыми лицеистами первого выпуска. Необычный «памятник» несколько десятилетий украшал сад Александровского лицея на Каменнооостровском проспекте. Затем он исчез. Разрушился. Или был разрушен. Одно время в саду стоял скульптурный памятник поэту. Затем он был перенесён внутрь здания. В 1958 году здесь появился бюст Ленина, исполненный по модели скульптора В.Б. Пинчука. В здании в настоящие время находится Радиотехнический лицей. |
| В северной части дельты Невы |
ЕЛАГИН ОСТРОВ Западнее Каменного острова, омываемый водами Большой и Средней Невки расположен Елагин остров. Своё название он получил после 1777 года, когда владельцем его стал обер-гофмейстер императорского двора Иван Перфильевич Елагин. До того остров несколько раз менял свои имена. Первоначально, в 1703 году, он назывался Мишин, или Михайлин. Это вполне соответствовало его допетербургскому названию на шведских и финских картах: Мистуласаари, что в буквальном переводе и означает Медвежий остров. Надо полагать, это название было дано финскими охотниками, так же как и названия других островов невской дельты: Заячий, Лосиный (ныне Васильевский), Кошачий (ныне Канонерский), Вороний (ныне Аптекарский) и т.д. И первых петербуржцев такое название вполне устраивало. Только причины его появления очень хотелось связать с другими обстоятельствами. Вот как объясняет этимологию названия острова легенда в пересказе Столпянского. «В одну из светлых майских ночей 1703 года маленький отряд преображенцев делал рекогносцировку на островах дельты Невы. Осторожно шли русские солдаты по небольшому крайнему ко взморью островку. Вдруг послышался какой-то треск. Солдаты остановились, взяли ружья на приклад и стали всматриваться в едва зеленеющие кусты, стараясь разглядеть, где же притаились шведы. И вдруг из-за большого повалившегося дерева, из кучи бурелома с рёвом поднялась фигура большого медведя. «Фу, ты, пропасть, - вырвалось у одного из русских, - думали шведа увидеть, а на мишку напоролись, значит остров этот не шведский, а Мишкин». На западе остров узким мысом врезается в Финский залив. В сознании петербуржцев первого поколения Елагин остров был тем географическим рубежом, за которым всякое строительство города было невозможно. В расхожей универсальной формуле «альфа и омега» болтистый Елагин остров был именно той пресловутой «омегой», которая ограничивала представления петербуржцев о размерах города. Такая логика нашла совеобразное отражение в городском фольклоре. Определением всеобщей бедности и повседневной нужды стала петербургская поговорка: «Вошь да крыса до Елагина мыса». |
| Западная оконечность Елагина острова |
СТРЕЛКА ЕЛАГИНА ОСТРОВА В середине XIX века пустынный лесистый мыс на западной оконечности Елагина острова был любимым местом вечерних прогулок петербургской знати. Сохранилась старинная, восходящая к 1840-м годам, легенда о происхождении этого обычая. В большом свете Петербурга в те годы яркой звездой блистала необыкновенная женщина, которую называли царицей салонов. Это была молодая красавица, обладательница незаурядного ума и значительного состояния Юлия Павловна Самойлова. С 1826 по 1839 год она жила за границей. В её роскошном загородном особняке под Миланом собирались известные музыканты, художники и писатели. Среди них были Ференц Лист, Джоаккино Россини, Орест Кипренский, Александр Тургенев, Карл Брюллов. Её отличали любовь к искусству, демократический образ мышления и независимость в отношениях с сильными мира сего - качества, одинаково ценимые как в Италии, так и в России. На приёмы, которые она регулярно устраивала в своём родовом имении Графская Славянка, съезжался весь Петербург. В такие дни заметно пустело Царское Село, что, естественно, раздражало Николая I. Император решил пойти на хитрость. Он предложил Самойловой продать ему Графскую Славянку. Самойлова сразу же разгадала стратегию императора, но его предложение, высказанное доверенными лицами, выглядело недвусмысленным приказанием, и ей пришлось согласиться. Но при этом, как передаёт легенда, она просила передать государю, что «ездили не в Славянку, а к графине Самойловой, и где бы она ни была, будут продолжать ездить к ней». На следующий день, к вечеру, в сопровождении узкого круга поклонников Юлия Павловна поехала на стрелку безлюдного в то время Елагина острова. «Вот сюда будут приезжать к графине Самойловой», - будто бы сказала она. И действительно, с тех пор на проводы заходящего солнца на пустынную в прошлом западную оконечность Елагина острова стало съезжаться всё больше и больше петербуржцев, пока эти ежедневные поездки не превратились в устойчивую и продолжительную петербургскую традицию. В XIX веке острие Елагина острова питерские умники прозвали: «Пуант» - то ли по схожести с носком балетной туфельки, то ли в воспоминании о нетерпеливом желании стать на цыпочки и вытянуться, замерев в ожидании момента полного захода солнца за горизонт Финского залива. В 1926 году западная стрелка Елагина острова получила архитектурное оформление в виде гранитной террасы, украшенной изваяниями львов на высоких постаментах. |
|
ЕЛАГИН ОСТРОВ (продолжение) Современный архитектурный облик Елагин остров приобрел в 1818-1822 годах, когда здесь по проекту архитектора Карла Росси был создан загородный дворцово-парковый ансамбль, включающий в себя собственно дворец, кухонный и конюшенный корпуса, оранжерею, музыкальный павильон и гранитную пристань на восточной оконечности острова. По проекту Росси и садовника Д. Буша разбивается обширный пейзажный парк с искусственными прудами и каналами, живописными островками, мостами и прогулочными аллеями. В 1932 году на Елагином острове был торжественно открыт Центральный парк культуры и отдыха (ЦПКиО), сразу же получивший среди населения второе название - «Цыпочка». Что здесь сыграло главную роль - звуковые ассоциации или генетическая память о «Пуанте», сказать трудно. Скорее всего и то, и другое. | |
| Приморский проспект, 91 |
БУДДИЙСКИЙ ХРАМ Тенистые пруды Елагина острова хранят интригующую тайну о позолоченных осколках статуи Будды, якобы утопленных в их водах. Ритуальная статуя основателя буддизма до революции украшала Буддийский храм, построенный в 1909-1915 годах архитектором Г.В. Барановским на Приморском шоссе напротив Елагина острова. Строился он с использованием мотивов традиционного тибетского зодчества и выглядел необыкновенно живописно на фоне старых деревьев окружающего его сада. Храм сразу же стал популярным местом встреч петербуржцев - выходцев из восточных районов России. Но судьба его после революции оказалась типичной для многих культовых сооружений Петербурга. В 1938 году храм был закрыт для богуслужений и по решению Ленгорисполкома передан профсоюзу работников жилищного хозяйства «для использования под физкультурную базу». Все художественные ценности храма, обрядовую утварь, библиотеку перевезли в Музей религии и атеизма, открытый в Казанском соборе. А со статуей Будды, как утверждает предание, рабочие просто не справились и при демонтаже разбили, а ее обломки «сбросили в один из прудов Елагина острова». |
| В северной части дельты Невы |
КРЕСТОВСКИЙ ОСТРОВ Южнее Елагина острова находится самый крупный из трех северных островов - Крестовский. По старым картам допетербургского периода он известен как Ристисаари, что переводится как Крест-остров. Вероятно, правы те исследователи, которые предполагали, что это название связано с придорожными надмогильными крестами. В стародавние времена они служили надёжными ориентирами для путешественников и в этом исключительно важном качестве вполне могли быть закреплены в названии острова. К идее креста сводятся и многочисленные легенды. Одна из них связала название острова с крестообразной формой озера, якобы находившегося здесь; другая - с находкой на острове какого-то большого креста; третья легенда полагала, что поводом для такого наименования послужила некая часовня с крестом, о которой упоминается в Писцовой книге XVI века; четвертая рассказывает о первой каменной постройке на острове, будто бы имевшей форму Андреевского креста; пятая утверждает, что в очень далёкие времена на острове в непроходимом лесу были пробиты две просеки в виде огромного креста - одна вдоль острова, другая - поперёк. В нашем собрании других этимологических легенд нет. Но нет и сомнений в том, что они могут появится. В разное время остров принадлежал различным владельцам. Ими были А.Д. Меншиков, Б.К. Миних, А.М. Белосельский- Белозерский. В XIX веке остров стал одним из мест народных гуляний, центром которых был Крестовский сад. Его управляющим одно время был уже знакомый нам Адольф Родэ, оставивший свое имя не только в географии веселящегося Петербурга, но и в городской фразеологии. |
| Крестовский остров |
«КУЛЕРБЕРГ» В 1870-х годах большинство петербургских немцев широко праздновало Иванову ночь, или Ночь на Ивана Купалу. Центром праздника был Крестовский остров. Посреди острова издавна находился песчаный холм, на вершине которого, по свидетельству современников, одновременно помещалось до ста человек. У этого холма есть фольклорное имя - «Кулерберг», которое, по мнению многих, происходит от немецкого глагола kullern, что приблизительно означает «скатываться, ложась на бок». Будто бы именно так развлекались на своей исторической родине далёкие прапрадеды петербургских немцев в ночь на Ивана Купалу. Со временем этот старинный ритуал приобрёл более респектабельные формы, и в петербургский период почтенные немцы уже не скатывались с «Кулерберга», а сбегали с вершины холма, причём непременно парами и обязательно кавалер с дамой. |
| Крестовский остров |
«ТАТАРСКИЙ ОСТРОВ» Оставил свой след в фольклоре и другой национальный обычай - татарский. В своё время Крестовский остров был прорезан протоками, прорытыми во второйй половине XVIII века для осушения болотистой почвы. Протоки образовали островки, на одном из которых петербургские татары забивали лошадей, которых затем употребляли в пищу. В народе остров называли «Татарским». В XIX-XX веках протоки были засыпаны. Остров исчез, а обиходное его название сохранилось. В 1931-1959 годах на западной оконечности Крестовского острова был построен стадион имени С.М. Кирова. В 1945 году был заложен Приморский парк Победы. Вдоль пустынного некогда Морского проспекта начал вырастать жилой микрорайон, прозванный в народе «Простоквашино». |
| Биржевая площадь, 4 |
БИРЖА К этому времени архитектурный облик Стрелки был уже сформирован. Композиционным центром всего ансамблы стало здание Биржи, возведенное в 1805-1810 годах по проекту архитектора Тома де Томона. Её официальное открытие произошло в 1816 году. Биржа представляет собой мощный прямоугольный объём, на высоком гранитном основании, окружённый со всех четырёх сторон колоннадой строгого дорического ордера. Колоннаду украшают монументальные скульптурные группы, исполненные из пудостского камня каменотёсом Самсоном Сухановым: на восточном фасаде - «Нептун с двумя реками» и на западном - «Навигация с Меркурием и двумя реками». Аллегорию Навигации мастер изобразил с короной в виде городской башни. В петербургском фольклоре это женское божество считается «Богиней города». Сохранилась легенда о том, что при закладке Биржи под все 4 угла её фундамента были торжественно заложены полновесные золотые слитки, отлитые будто бы специально петербургскими биржевиками и купечеством. В 1889 году в здании Биржи состоялась первая в России промышленная выставка. На ней были представлены товары только отечественного производства. Качество товаров поразило присутствовавших. Рассказывали, что представитель одной из иностранных фирм в Петербурге, осмотрев выставку, будто бы воскликнул: «Мне теперь несего у вас делать. Придетсы воротиться домой и ездить на охоту». С 1940 года в здании Биржи находится Военно-морской музей. В народе он так и зовется: «Биржа». Биржа строилась в рамках общего проекта оформления Стрелки, разработанного А.Д. Захаровым. Проект предполагал создание перед центральным входом в Биржу обширной площади, для чего оконечность Стрелки за счет насыпки грунта была продлена в сторону Невы на 150 метров. Площадь была названа Биржевой. |
| Университетская набережная, 3 |
КУНСТКАМЕРА Удалённость Кикиных палат, о которых мы уже знаем, от центра Петербурга снижала роль, определённую Петром Кунсткамере. Поэтому одновременно с переносом коллекции раритетов из Летнего дворца в особняк опального Кикина начали подыскивать место для строительства специального здания для музея. Однажды, согласно легенде, прогуливаясь по Васильевскому острову, Пётр наткнулся на две необыкновенные сосны. Ветвь одной из них так вросла в ствол другой, что было совершенно невозможно определить, какой из двух сосен она принадлежит. Такой раритет будто бы и подал Петру мысль именно на этом месте выстроить музей редкостей и раритетов. Кунсткамеру строили по проекту архитектора Георга Маттарнови, хотя в строительстве здания принимали участие и такие видные зодчие, как Н. Гербель, Г. Киавери и М. Земцов. Открытие состоялось в 1728 году, уже после смерти великого императора. Достойное место в экспозиции музея занял фрагмент той необыкновенной сосновой ветви. Богатейшее собрание музейных ценностей было таким обильным, что это вынудило в 1830 году выделилить из Кунсткамеры целый ряд самостоятельных музеев - Зоологический, Этнографический, Минералогический и другие. Значение исторического названия Кунсткамеры расширилось настолько, что в фольклоре «Кунсткамерой» стали называть всякое более или менее значительное собрание редкостей. Выражение «В Кунсткамере был, а слона не видал», опубликованное в качестве пословицы В.И. Далем в «Толковом словаре живого великорусского языка» в 1864-1866 годах, стало синонимом невнимательности, ненаблюдательности, когда за мелкими малозначительными деталями не видишь главного. Выражение это стало особенно модным после появления в 1814 году басни И.А. Крылова «Любопытный». Популярность Кунсткамеры среди петербуржцев была настолько высока, что многие её экспонаты стали героями и объектами городского фольклора. Из поколения в поколение передаётся детективная история об утраченной в бурное послереволюционное время голове казнённой ещё при Петре I за детоубийство Марии Гамильтон. Голова хранилась заспиртованной в стеклянной колбе. Вскоре после революции неким неразборчивым комиссаром спирт был использован по прямому назначению. А голова исчезла. Перепуганные хранители обратились к морякам стоявшего у причала напротив Кунсткамеры корабля с просьбой найти голову «английской шпионки». Моряки пообещали. Но корабль ушёл, и матросы надолго пропали. Чуть ли не через год, как утверждает легенда, они совершенно неожиданно появились в музее и предложили изумлённым смотрителям взамен одной головы английской леди целых три головы подстреленных басмачей. Говорят, эти головы до сих пор находятся в музее. Это не единственный случай, когда экспонаты Кунсткамеры теряли головы. В 1717 году, будучи во Франции, Пётр увидел огромного человека по имени Николай Буржуа. Его рост равнялся почти двум метрам и тридцати сантиметрам. Петр привез его в Россию и сделал своим личным выездным лакеем, гайдуком. В 1724 году Николай Буржуа умер. Его скелет был передан в Кунсткамеру. Во время гигантского пожара 1747 года череп скелета пропал. Со временем на шейные позвонки останков гигантского француза решили укрепить дургой, более или менее подходящий череп, каких в Кунсткамере было великое множество. С тех пор, как утверждают в Петербурге, по ночам знаменитый скелет покидает своё экспозиционное место и бродит по Кунсткамере в поисках своего черепа. Во время ленинградской блокады родилась удивительная легенда об одном из самых известных экспонатов музея - фигуре воинственного папуаса с натянутым луком и стрелой в руках. Будто бы в один из морозных блокадных дней за стенами Кунсткамеры раздался мощный взрыв авиабомбы. Старинное здание вздрогнуло. Натянутая стрела неожиданно сорвалась с тетивы и врезалась в противоположную стену здания. Замёрзшие и голодные работники музея впервые за долгие военные месяцы радостно переглянулись. Победа неизбежна, если даже папуасы вступают в войну с фашистами. Выстрел из лука был направлен в сторону Германии. |
| Университетская набережная, 5 |
АКАДЕМИЯ НАУК Здание Академии наук на южной набережной Васильевского острова в 1783-1789 годах возводит выдающийся зодчий екатерининского Петербурга Джакомо Кваренги. Это монументальное,отличающееся исключительной простотой архитектурных форм и украшенное всего лишь восьмиколонным портиком сооружение, тем не менее занимает одно из ведущих мест в облике невских берегов. Академия наук тесно связана с именем первого русского академика Михаила Васильевича Ломоносова, который, как пишут нерадивые школьники в своих сочинениях, «После школы пошел работать в Академию». Ломоносов отличался, как утверждают, сложным и неуживчивым характером и доставлял немалые хлопоты властям предержащим. Жил Ломоносов вблизи Академии, в несохранившемся доме между 1-й и 2-й линиями и часто обедал в старинной корчме на углу Среднего проспекта. Долгое время среди постоянных посетителей корчмы сохранялась легенда о том, что именно здесь Ломоносов однажды пропил казенный академический хронометр. Особенно неприязненные отношения складывались у Ломоносова с его академическими коллегами, большинство из которых были иностранцами. Однажды обер-камергер И.И. Шувалов, которому постоянно приходилось улаживать «академические» скандалы, не выдержал: «Мы отставим тебя от Академии», - в сердцах воскликнул этот известный меценат и покровитель наук. Если верить фольклору, учёный с ответом не замедлил: «Нет, - возразил он, - разве что Академию отставите от меня». |
| Набережная Лейтенанта Шмидта, 1 |
ДОМ АКАДЕМИКОВ На участке №1 современной набережной Лейтенанта Шмидта чуть ли не с начала XVIII века находились два жилых дома, принадлежавших Академии наук. Затем они были перестроены и объединены в один архитектором С.И. Чевакинским. В 1803-1809 годах здание вновь перестраивается, на этот раз архитектором А.Д. Захаровым, который придаёт ему классический вид и украшает главный фасад мощным четырехколонным дорическим портиком. Прекрасно найденные пропорции, совершенные архитектурные формы выгодно выделяют этот уникальный образец жилого дома начала XIX века в панораме невских берегов. В течение многих десятилетий в доме на набережной жили выдающиеся деятели науки - академики В.В. Петров, М.В. Остроградский, В.И. Вернадский, А.Е. Ферсман, Б.С. Якоби, И.П. Павлов и многие другие. На центральном и боковых фасадах «Дома академиков», как его называют в Петербурге, укреплены 26 мемориальных досок с прославленными именами. Установленные в два ряда между окнами первого этажа, эти памятные доски давно уже стали архитектурным украшением известного всему городу дома, который иногда с тёплой и грустной иронией называют: «Индийская гробница». |
| Набережная Лейтенанта Шмидта, 17 |
ВОЕННО-МОРСКОЕ УЧИЛИЩЕ В доме № 17 по набережной Лейтенанта Шмидта находится Высшее военно-морское училище имени М.В. Фрунзе. В начале XVIII века на этом месте стояли дома Остермана и Барятинского. Затем оба дома были пожалованы графу Б.К. Миниху, который перестроил их в собственный дворец, богато декорированный художественной лепкой и скульптурой. В 1796-1798 годах дворец Миниха по проекту архитектора П.И. Волкова был в очередной раз перестроен, на этот раз для размещения в нем Морского кадетского корпуса - старейшего в России учебного заведения по подготовке специалистов для военно-морского флота. В училище есть так называемый «Компасный» зал, паркетный пол которого изображает компасную картушку со всеми мельчайшими подробностями, выложенную из ценных пород дерева. По старой морской традиции ходить непосредственно через картушку могут только адмиралы. Остальные офицеры должны аккуратно обходить изображение, прижимаясь к стенам зала. |
| На набережной Лейтенанта Шмидта |
ПАМЯТНИК КРУЗЕНШТЕРНУ В 1873 году на набережной Невы напротив Морского кадетского корпуса, как в XIX веке называли училище, по проекту И.Н. Шредера был установлен памятник адмиралу И.Ф. Крузенштерну. Была в этом замечательном монументе одна курьёзная особенность, подмеченная в своё время фольклором и сразу же ставшая известной всему Петербургу. Если внимательно смотреть на памятник, медленно обходя его вокруг, то в какой-то момент начинаешь обнаруживать сходство щеголеватого морского офицера с античным сатиром во время разнузданных сатурналий. Это ощущение эротичности возникало в связи с торчащей рукоятью офицерского кортика, прикреплённого под определённым углом к бедру адмирала. Бытует легенда с хорошо знакомым сюжетом. Будто бы этот образ скульптор создал в отместку за то, что Крузенштерн наставил ему рога. На самом деле скульптору Шредеру было всего 11 лет, когда великий мореплаватель ушёл из жизни. Легенда оказалась настолько живучей, что городские власти через сто лет после установки памятника не удержались и в рамках развёрнутой в то время борьбы с сексом, которого как известно, в стране победившего социализма просто не могло быть, изменили положение злосчастного кортика. Теперь он расположен вдоль бедра морехода, не вызывая никаких дурных ассоциаций. Блюстители нравственности попытались этим высокоморальным актом убить и второго зайца. Прервалась давняя традиция - в ночь перед выпуском будущие офицеры перестали до блеска начищать пастой ГОИ личное оружие адмирала. Во многом это утратило смысл. Правда, в курсантском арсенале осталась другая традиция. Накануне выпуска, тайком от начальства, курсанты из множества полосатых морских фуфаек сшивают одну гигантских размеров тельняшку, которую перед самым рассветом натягивают на бронзовые плечи Крузенштерна. Считается, что только после этого ритуала путь в море для них становится открытым. А ещё курсанты училища любят рассказывать весёлую историю об одной незадачливой выпускнице ленинградской десятилетки, которая познакомилась с юным первокурсником, проводила его до проходной училища и, счастливая, простилась, не успев ничего узнать о своём избраннике. Единственное, что она знала наверняка, - это имя курсанта. «Меня зовут Ваня, - торопливо прощаясь, сказал он, - приходи к проходной, спроси Ваню Крузенштерна. Меня всякий знает». Через несколько дней девушка пришла к училищу и робко спросила у дежурного, нельзя ли вызвать на проходную её Ваню. Часовые переглянулись и, едва сдерживая смех, показали на набережную: «Там твой Ваня». Девушка доверчиво перебежала трамвайные пути, долго озиралась по сторонам, несколько раз обошла памятник, пока повлажневшие глаза её не остановились на бронзовой доске с надписью: «Первому русскому плавателю вокруг света Ивану Фёдоровичу Крузенштерну». Никто не знает, чем кончилась эта невинная шутка для девушки, но с тех самых пор такой розыгрыш стал любимым развлечением молодых курсантов. Впрочем, и в этой шутке была определённая доля правды. Среди курсантов училища памятник Крузенштерну называют по-домашнему: «Ваня». |
| Камская улица, 24 |
СМОЛЕНСКОЕ КЛАДБИЩЕ Малый проспект осваивался медленно. Здесь селились люди со средним и низким достатком. Строго говоря, это была северная окраина жилого Васильевского острова, за которым простиралось Смоленское кладбище и дальше за рекой Смоленкой - пустынный и неуютный остров Голодай. Смоленское кладбище - одно из самых старых в Петербурге. Первые документальные свидетельства о нем относятся к 1738 году. Тогда название кладбища носило описательный характер: «На Васильевском острове у Черной речки». До 1864 года так называлась река Смоленка. До сих пор старые петербуржцы, аргументируя свое потомственное, петербургское происхождение, убедительно восклицают: «Не то, чтобы два или три поколения, а, как говорится, от Смоленского и Волкова кладбища». Официально и река, и кладбище Смоленскими стали называться гораздо позднее. Вначале эти топонимы были народными. Известно предание, согласно которому оно возникло ещё в те времена, когда на строительство новой столицы из Смоленска была пригнана рабочая артель. Смоляне поселились на Васильевском острове, но долго не прожили. Непривычный климат и тяжёлый труд «свёл их всех в могилу». Умерших свозили на берег Чёрной речки и там предавали земле. С тех пор будто бы речка и стала называться Смоленкой. Смоленским окрестили и образовавшееся таким образом кладбище. Построенную затем на кладбище церковь также посвятили Смоленской иконе Божией Матери. Смоленское кладбище вошло в фольклор народных гуляний и развлечений. Зазывалы и продавцы дешевых лотырейных билетов выкрикивали любимую публикой прибаутку:
А вот, господа, разыгрывается мое именье - На Смоленском кладбище каменья.
Широкую известность Смоленской кладбище приобрело в связи с развитием культа петербургской святой Ксении Блаженной. Мифология Петербурга богата легендами и мифами об этой почитаемой в народе Божией угоднице. Мы уже встречались с ними на Петроградской стороне. Но и на Васильевском острове без рассказа о Ксении не обойтись. Здесь, на Смоленском кладбище, она похоронена. Здесь посмертный культ этой святой достиг апогея. Но связь Ксении Блаженной с этим кладбищем возникла задолго до её кончины. На кладбище шло строительство новой каменной церкви. Стены поднялись уже высоко, и каменщики, для удобства, прежде чем вести кладку, заготавливали кирпичи на лесах. Тогда, повествует одно предание, и надумала Ксения помочь строителям. По ночам будто бы носила она в подоле кирпичи на леса и складывала их там. Утром мастеровые не могли понять, откуда берутся кирпичи. Наконец, решили они выследить своего таинственного помощника. Тогда-то и стало известно всей округе, что этот неженский труд взяла на себя Блаженная Ксения. В своё время старостой этой каменной церкви стал некий Иван Иванович Антонов, в судьбе которого, как оказалось, принимала участие Ксения. Однажды своей бездетной знакомой Прасковье она велела идти на Смоленское кладбище, сказав, что там она найдёт себе сына. К словам Божией угодницы в то время относились серьезно, и Прасковья пошла по указанному адресу. Не дойдя до кладбища, Прасковья увидела толпу вокруг женщины, сбитой извозчиком. Женщина была мертва. Рядом рыдал осиротевший мальчик. Прасковья взяла ребёнка, приютила его и воспитала «в христианском духе». Говорят, именно он, много лет спустя, стал старостой того храма, который якобы помогала строить Ксения. Могила этого легендарного старосты и сейчас находится на семейном участке Антоновых на Смоленском кладбище. На ней установлен мраморный памятник в стиле русского классицизма в виде плакальщицы. Доподлинно не известно, когда умерла Ксения Блаженная. По одним источникам, это случилось в 1777 году, по другим - в 1803-м. Похоронили ее на Смоленском кладбище. По преданию, вскоре после погребения посетители разобрали и разнесли по домам всю могильную насыпь. Была сделана другая насыпь. На неё положили каменную плиту. Но и плиту вскоре по кусочкам растащили местные жители, как святыню. Это повторялось не один раз. Выламывая камни и разбирая землю, посетители взамен оставляли деньги. На собранные таким образом пожертвования над могилой Ксении поставили памятник в виде часовни. На могиле надпись: «Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения своей души». По преданию, эти слова придумала сама Ксения. Будто бы она завещала их написать на своей могиле. Несмотря на воинственный атеизм советской власти, несмотря на явные и тайные запреты, к Блаженной Ксении на Смоленское кладбище ходили верующие и неверующие, отцы, жены, сестры - кто помолиться и попросить заступничества за родных, кто поблагодарить за оказанную помощь. И всегда верили, что в трудные минуты жизни «Блаженная Ксения поможет». Эта короткая фраза в Ленинграде стала пословичной формулой «последней надежды». Особым почитанием пользовалась знаменитая часовня Ксении у студентов Ленинградского университета. Одно время вокруг часовни поставили строительный забор. На него постоянно приклеивали записки к Ксении с просьбой помочь при сдаче экзаменов. А кусочки дерева, отщепленные от досок и унесённые домой, согласно девичьему поверью, способствовали удачному зачатию и благополучным родам. В 1950-х годах ленинградские власти решили устроить в часовне сапожную мастерскую. Могилу Ксении замуровали и над ней построили помост, на котором и работали сапожники. Но работали, «словно на трясине». Все валилось из рук. Ни одного гвоздика не удалось вбить как следует. Тогда решили в часовне наладить изготовление широко распространенной в то время парковой скульптутры вроде «Женщины с винтовкой» или «Девушка с веслом». Но и из этой затеи ничего не вышло. Каждое утро мастера находили в запертой с вечера часовне одни осколки вместо готовых скульптур. Мастерскую пришлось закрыть. Среди посетителей Смоленского кладбища долгое время бытовала легенда о заживо погребённых сорока священнослужителях Ленинградской епархии. В 1920-х годах их якобы привезли сюда, выстроили на краю вырытой ямы и грубо предложили или «отречься от веры, или ложиться живыми в могилу». Три дня после этого, рассказывает легенда, шевелилась земля над заживо погребёнными и в ветвях кладбищенских деревьев слышался плач по безвинно погибшим. Затем люди будто бы видели, как упал на то место Божественный луч, и всё замерло. Этот участок кладбища до сих пор привлекает внимание своим необычным убранством. Здесь всегда можно увидеть зажжённые свечи, бумажные цветы, ленточки, записки. Рядом с легендарной могилой невинно погибших священников находится Блоковская дорожка, где поэт был похоронен в 1921 году. В 1944 году его прах перенесли на Литераторские мостки Волкова кладбища. Большевики приложили немало усилий, чтобы убедить ленинградцев, что именно здесь и был Блок погребен изначально. Но вопреки этому кощунству люди постоянно ходят на Смоленское кладбище и здесь чтят память поэта. Неизвестно кем и когда на кладбище установлен памятный камень с лаконичной надписью: «Здесь похоронен Александр Блок». Таким образом в Петербурге возникла и строго соблюдается уникальная традиция - в день памяти Александра Блока посещают две могилы одновременно. Есть на Смоленском кладбище ещё одна легендарная могила, место которой до сих пор неизвестно. Как было установлено исследователями, здесь, на Смоленском кладбище, похоронена няня Пушкина Арина Родионовна. Долгое время об этом, кажется, даже не подозревали. Во всяком случае, в 1928 году, в столетнюю годовщину смерти Арины Родионовны на Большеохтинском кладбище была установлена мемориальная доска с удивительным текстом: «На этом кладбище, по преданию, похоронена няня поэта А.С. Пушкина Арина Родионовна, скончавшаяся в 1828 году. Могила утрачена». Впоследствии предание не подтвердилось. А могила действительно утрачена. Но не на Большеохтинском, а на Смоленском кладбище. |
| К северу от Васильевского острова, за рекой Смоленкой |
ОСТРОВ ДЕКАБРИСТОВ Как мы помним, Наличная улица ведет на остров Голодай, или Декабристов, как он стал называться с 1926 года. По одному из преданий, на этом удалённом острове в XVIII веке участком земли владел английский врач Томас Голлидэй. Им была выстроена фабрика, рабочие которой, измученные тяжёлым трудом и полуголодным существованием, будто бы и дали острову имя Голодай, по созвучию с фамилией виновника их бедственного состояния. Большинство историков считает, что это предание наиболее правдоподобно толкует этимологию названия острова. Но некоторые утверждают, что название Голодай произошло от шведского слова «халауа», что значит «ива», или от английского “holiday” - святой день, праздник. Английские купцы, будто бы, по выходным дням ездили сюда с семьями на отдых. Но вот еще одна версия, выдвинутая Андреем Черновым в книге «Скорбный остров Гоноропуло». На острове, утверждает он, был в своё время построен острог для содержания преступников, осуждённых на каторжные работы. Заключённые существовали в основном за счёт подаяний горожан. Для этого арестантов водили в колодках по городу. А в Петербурге на этот счёт говорили: «Голодай да холодай, а колоднику подай». От слова «голодарь» или «голодай», что по Далю означает «голодный», и произошло якобы название острова. Упомянутый в названии книги А. Чернова остров Гоноропуло, так же как ещё два незначительных по величине острова - Жадимировского и Кашеварова, до начала ХХ века существовали к северо-западу от острова Голодай. Затем водные протоки были засыпаны, и четыре острова слились в один. Среди петербуржцев ходили упорные слухи, будто на острове Гоноропуло существовало безымянное кладбище, не отмеченное никакими надмогильными холмами, крестами или памятниками. Будто бы на это кладбище свозили и предавали там земле трупы самоубийц, умерших от венерических болезней, казнённых преступников - всех тех, кому церковь отказывала в ритуальном погребении. Именно там будто бы и были погребены тела пяти казнённых руководителей восстания декабристов. Правда, в те времена в Петербурге бытовала и другая легенда. Будто бы тела казненных «были вывезены на взморье и там брошены с привязанными к ним камнями в глубину вод». Впрочем, как это часто бывало в Петербурге, границы между реальными фактами и легендами оказывались столь размытыми, что достаточно было появиться малейшему обстоятельству, и общественное мнение с легкостью направлялось в иное русло. Летом 1917 года во время рытья канавы для водопровода на острове Голодай рабочие наткнулись на гроб с останками военного в николаевской форме и со всеми регалиями. И хотя гроб был один, и казнённые вообще не могли быть преданы земле ни в гробах, ни в мундирах, по города пошла гулять легенда о найденных пяти гробах с телами казнённых декабристов. В 1926 году, когда Россия отмечала столетие со дня казни К.Ф. Рылеева, П.И. Пестеля, П.Г. Каховского, М.П. Бестужева-Рюмина и С.М. Муравьёва-Апостола, на острове Голодай был установлен в память о них обелиск, а сам остров получил новое имя - Декабристов. Кроме приведенной поговорки, следы упоминавшегося нами в связи с этимологией названия острова Голодай острога встречаются в фольклоре еще раз. Известно, что в начале XIX века район Уральской улицы на Голодае в народе назывался «Винный городок». Будто там и был тот самый легендарный острог, где содержались заключенные «по винам своим». |
Коломна – это один из самых старых районов города, заключенный в границах неправильного четырехугольника между реками Мойкой, Фонтанкой, Пряжкой и Крюковым каналом. Романтические легенды, одна красивее другой стараются истолковать ее старинное название. Одна из них, как нам кажется, наиболее близкая к истине, восходит к преданию о том, что первыми жителями и строителями этой периферийной в то время части новой столицы были «работные люди», переведённые сюда из подмосковного села Коломенского. Будто бы именно они, оторванные от дома и заброшенные в дикий болотистый край, мучаясь воспоминаниями об отеческих землях, назвали свою слободу Коломной. В пользу этой легендарной версии говорят два обстоятельства. Во-первых, этот район в Петербурге начала XVIII века назвали не просто Коломной, а «Новой Коломной», и во-вторых, известна пословица "Коломна всегда голодна», равно бытующая в обеих Коломнах – подмосковной и петербургской.
Но есть и другая легенда о том, что иноземцы, приезжавшие в начале XVIII века в Петербург, любили селиться обособленно, замкнуто, образуя свои национальные колонии, одна из которых находилась недалеко от Фонтанки, в нижнем её течении. Постепенно иностранное малопонятное слово «колония» будто бы и превратилось в русскую Коломну.
Ещё известно старое предание о первом архитекторе Санкт-Петербурга итальянце Доменико Трезини, который, прорубая в дремучем болотистом лесу просеки для будущих улиц, называл их по-итальянски columna, а уж местные жители потом превратили эти «колонны» в Коломну. С именем Трезини связана и другая легенда о Коломне. В отличие от европейских городов, верстовые столбы в Петербурге начинались не от почтамта, а от границы города. Такой столб будто бы стоял у Мойки, где в то время проходила граница Петербурга. Столб был деревянный и по-итальянски назывался columna, то есть межа, граница. За этой деревянной колонной начинался огромный новый район, который русский царь поручил распланировать и застроить ему, Доменико Трезини. Он будто бы называл его: «За колонной». От этого до известной Коломны был всего один шаг.
Наконец, Георги в известном «Описании столичного города Санкт-Петербурга» утверждает, что название Коломны произошло от немецкого слова Kolonie, что в буквальном переводе на русский значит «селение». Будто бы такое селение из деревянных домов построили здесь для приказчиков Адмиралтейского ведомства.
Уже тогда произошло разделение Коломны на два более или менее самостоятельных района. Малая Коломна группировалась вокруг Приказной улицы, переименованной в 1744 году в Офицерскую. Ныне это улица Декабристов. Большая Коломна, более многолюдная и оживлённая, формировалась в районе Садовой улицы.
Долгое время облик Коломны, застроенной одноэтажными, редко – двухэтажными домами с палисадниками и огородами, отгороженными друг от друга деревянными заборами, облик, о котором Гоголь сказал: «Здесь все тишина и отставка», - оставался неизменным. Из провинциального захолустья в рядовой район капиталистического города Коломна начала превращаться только во второй половине XIX века. Здесь появляются доходные дома, открываются магазины и лавки, благоустраиваются улицы, берега рек и каналов соединяются мостами. Давняя мечта первого архитектора Петербурга Доменико Трезини нашла здесь своё воплощение. Бывшие лесные просеки, протянувшиеся с востока на запад, превратились в улицы и проспекты. Под прямым углом их пересекают параллельные улицы, идущие с севера на юг. Однако едва уловимый дух провинциализма полностью выветрить не удалось. Коломну, как и другой окраинный район Петербурга – Пески по обе стороны Суворовского проспекта, с их небогатой застройкой, малоимущим населением и тихим размеренным жизненным ритмом, начали противопоставлять аристократическому, яркому и деятельному центру. Выработалась даже некая, не то пренебрежительная, не то снисходительная формула такого периферийного бытия: «Песочно-Коломенский стиль».
| Левый берег Невы, между Адмиралтейской набережной и Ново-Адмиралтейским каналом |
АНГЛИЙСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ По обе стороны моста Лейтенанта Шмидта вдоль левого берега Невы тянется Английская набережная, формирование которой началось ещё в первой половине XVIII века. В то время набережная называлась Нижней, поскольку она действительно находилась в нижнем течении Невы. Заселяли её преимущественно мастеровые люди и купцы из Англии, которые и создали вскоре своеобразную британскую колонию со своей Английской церковью, здание которой сохранилось до сих пор, с посольским домом и Английским клубом. В середине 1730-х годов интерес английских купцов, коммерсантов, предпринимателей и просто искателей приключений к Петербургу был подогрет двумя любопытными указами. Один предоставлял право англичанам приобретать недвижимость в столице России, другой освобождал петербуржцев, сдавших жильё британским гостям, от воинского постоя - весьма неприятной обязанности домовладельцев того времени. Привыкшие в большинстве своём к удобствам англичане охотно селились в сравнительно благоустроенных домах на набережной Невы. Характерной иллюстрацией к сказанному может служить известный в Петербурге дом №44 на Английской набережной. В середине XVIII века он принадлежал некоему британцу Фаркверсему. Затем перешёл в собственность его соотечественника Вара. Только в 1801 году, уезжая на родину, последний продал его русскому. Это был видный государственный деятель, дипломат, известный собиратель российских и славянских древностей Н.П. Румянцев. Поселившись на Английской набережной, Румянцев выделяет целый этаж своего особняка для размещения несметных коллекций. Только книг насчитывалось в ней более 28 тысяч томов, что значительно превышало фонды Публичной библиотеки того времени. В 1826-1827 годах архитектор В.А. Глинка перестроил особняк, подняв его на один этаж и украсив двенадцатиколонным портиком с фронтоном. В 1831 году по завещанию Румянцева в его доме открывается общедоступный так называемый «Румянцевский музеум». Однако вскоре всё румянцевское собрание перевозится из Петербурга в Москву, в Пашков дом, где становится основой будущей московской публичной библиотеки. Только в 1939 году дому на набережной возвращают его давние функции. Он передаётся для размещения экспозиций Музея истории города, основанного ещё в 1918 году в Аничковом дворце. Коллекции этого музея собирались по единственно верному принципу - всё, что так или иначе имеет отношение к истории Петербурга: от проектных чертежей и конкурсных рисунков отдельных зданий до торговых вывесок, предметов бытовой культуры и личных вещей петербуржцев. В кругах эстетствующих рафинированных ценителей родилась даже ироничная поговорка о характере такого всеядного собирательства: «От Петра до метра», хотя музей любим и посещаем, а все его бесчисленные экспонаты представляют исключительную ценность для истинных петербуржцев. В середине 1770-х годов на топонимических картах впервые появляется современное название Нижней набережной. Вначале это была Английская линия, а затем и набережная. С 1918 по 1994 год она называлась набережной Красного Флота - в честь знаменитого холостого выстрела «Авроры», которая именно здесь стояла в ночь на 25 октября 1917 года. В память об этом событии на набережной, напротив дома № 44 в 1939 году была установлена стела «Стоянка «Авроры». В петербургском обиходе её называют «Авроров камень». |
| Между Крюковым каналом, каналом Круштейна и рекой Мойкой |
НОВАЯ ГОЛЛАНДИЯ За адмиралтейским каналом раскинулся комплекс зданий Новой Голландии. Комплекс представляет собой собственно помещения складов для сушки корабельного леса по «новой» по тому времени «голландской» технологии, расположенных в треугольнике между рекой Мойкой и двумя каналами - Крюковым и Адмиралтейским. Внутри есть бассейн для стоянки и разгрузки судов с лесом. В бассейн со стороны Мойки ведет канал. Как видно из сказанного, название и острова, и всего ансамбля утилитарных складских сооружений вытекает из обиходного названия производственной специализации - нового голландского способа хранения и сушки корабельного леса в вертикальном положении, в отличие от старого русского складирования в горизонтальные кубы. В 1828 году на территории Новой Голландии по проекту архитектора военного ведомства А.Е. Штауберта была построена Морская тюрьма. Уже во время проектирования сам архитектор называл круглое в плане сооружение «Башней». Говорят, что это название было распространено в Петербурге. В процессе бытования и передачи из уст в уста оно уточнялось и совершенствовалось. В конце концов фольклор остановился на варианте «Бутылка», не в последнюю очередь благодаря схожести звучания с названием подобного исправительного учреждения в Москве. В нескончаемом диалоге двух столиц прозвучала новая реплика: «В Москве Бутырка, в Питере - бутылка». Так это или нет, но Петербург даже этимологию известного выражения «Не лезь в бутылку» безоговорочно присваивает себе. По-питерски - это значит вести себя достойно, благоразумно, не нарываться на неприятности, иначе можешь в ней, то есть, в «Бутылке» оказатся. |
| Через реку Мойку по улице Глинки |
ПОЦЕЛУЕВ МОСТ Впервые упоминание об этом топониме встречается в 1790-х годах. Оно связывается с названием трактира «Поцелуй», якобы открытого петербургским купцом Поцелуевым в собственном доме на левом берегу Мойки. Однако городской фольклор, никак не желая мирится с таким прозаическим объяснением названия самого популярного в Петербурге моста, вот уже два столетия пытается по-своему его истолковать. По одной легенде, мост служил местом прощаний в те времена, когда граница города доходила только до реки Мойки. По другой - на Поцелуевом мосту назначали свидания влюблённые. По третьей - причиной появления такого названия был старинный обычай целоваться с проезжающими и проходящими через мост всякий раз, независимо от степени близости и родства. Согласно четвёртой легенде название объясняется тем, что в старину у влюблённых был обычай: при переходе через мост целоваться, чтобы, как они говорили при этом друг другу, никогда не расставаться. Пятая легенда связана с тем, что недалеко от моста находилась тюрьма, и что на этом мосту арестованные расставались с родными и близкими. И, наконец, шестая из известных нам легенд считает, что мост назван Поцелуевым оттого, что ведёт к воротам Флотского экипажа и здесь моряки якобы прощались со своими подругами. В Петербурге на сягодняшний день насчитывается около шестисот мостов и ни одному из них фольклор не уделял столько внимания, сколько Поцелуеву. Слова популярного шлягера: «Все мосты разводятся, а Поцелуев, извените, нет» давно уже вошли в городскую фразеологию. От Поцелуева моста повелась традиция: молодожены, въезжая на машине, украшенной цветами и лентами на любой мост, начинают целоваться и заканчивают поцелуй при съезде с моста. Машина замедляет при этом ход - чем длинее поцелуй, тем прочнее брачный союз, заключенный несколько минут назад. Надо признать, что причин для подобного мифотворчества было достаточно. Действительно граница города в начале XVIII века проходила вдоль Мойки. Невдалеке от моста находилась тюрьма с удивительной легендой, с которой мы еще познакомимся. С Флотским экипажем напротив моста мы уже встречались. Отряд новобранцев, сформированные и экипированные в его казармах, до сих пор, направляясь к месту постоянной службы, проходят по этому легендарному мосту сквозь тесный и многочисленный строй провожающих. Но, как нам кажется, первопричина такого богатства фольклора скорее всего кроется в необычной, несколько претенциозной, но удивительно точно подходящей для моста фамилии владельца трактира - петербургского купца Поцелуева. |
| Набережная реки Мойки, 94 |
ЮСУПОВСКИЙ ДВОРЕЦ На противоположном берегу Мойки, на обширном участке №94 раскинулся Юсуповский дворец. Современный вид дворец приобрёл в 1830-1838 годах после перестройки, затеянной владельцами по проекту А.А. Михайлова 2-го. Дворец отличается роскошью отделки интерьеров, убранством и одной из самых богатых художественных коллекций, какие знал старый Петербург. Достаточно сказать, что когда в 1919 году большевики пришли во дворец с обыском, то через пять дней поисков в его тщательно замаскированных тайниках были обнаружены тысячи полотен художников с мировыми именами, золотой обеденный сервиз на 120 персон, семьдесят сундуков серебра, богатейшее собрание музыкальных инструментов, 111 рукописей и писем великих людей, в том числе Пушкина, Шиллера, Наполеона и многих других. Особым великолепием и изяществом славится театральный зал дворца. Он представляет собой миниатюрную копию прославленных петербургских театральных залов. Не случайно его в фольклоре до сих пор называют «Малая Маринка». В XIX веке за красоту и изящество театр Юсуповского дворца называли «Бонбоньерка», что в буквальном переводе с французского означает «изысканная коробка для конфет». В 1863 году архитектор А.А. Степанов устанавливает мраморную лестницу, ведущую в партер знаменитого театра. Эту лестницу во время путешествия по Европе приобрёл Николай Борисович Юсупов. Сохранилось предание, будто он увидел её, будучи приглашённым на одну старинную итальянскую виллу. Придя в неописуемый восторг от античной лестницы, включённой в интерьер здания, он выразил осторожное желание приобрести её. По преданию, хозяин виллы был не против уступить гостю, но при условии приобретения всей усадьбы. К немалому удивлению хозяев, русский вельможа с готовностью согласился. В 1859 году лестницу доставили в Петербург. Судя по всему, сама вилла до сих пор находится в Италии. |
| Между набережными Крюкова канала и канала Круштейна, улицами Декабристов и Глинки |
ТЕАТРАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ От Поцелуева моста к Театральной площади ведет улица Глинки. Площадь на берегу Крюкова канала возникла в середине 1770-х годов со строительством Большого, или Каменного, как его называли в Петербурге, театра. Театр строил архитектор Антонио Ринальди. Затем в 1800-х годах его перестраивает Тома де Томон. Но в ночь на 1 января 1811 года театр сгорел. Пожар был так силен, что в несколько часов уничтожил все здание. Рассказывают, как известный остроумец того времени Нарышкин докладывал прибывшему на пожар императору: «Нет ничего более: ни лож, ни райка, ни сцены - все один партер». Впрочем, это было не совсем так. Стены остались. В 1818 году театр был востановлен по проекту архитектора А.К. Модюи. Классический облик томоновского фасада был сохранен. Практически весь XIX век его античный портик, множество раз воспроизведенный в живописных и графических произведениях художников, олицитворял собой классический Петербург. Только в 1891-1896 годах театр был полностью перестроен по проекту архитектора В.В. Николя для нужд Петербургской консерватории. Использовав фундамент и стены старого театра, Николя возвел здание, лишенное двух основных особенностей томоновского сооружения - колонного портика и безупречной четкости пропорций. К сожалению, Консерватория Николя, став замечательным учебным заведением, перестала быть памятником архитектуры. В художественной иконографии Петербурга есть любопытная раскрашенная гравюра с изображением площади перед Большим театром. Вечерний зимний пейзаж оживляют два легких открытых павильона на переднем плане. Над крышами павильонов дымящиеся трубы. Это характерная особенность зимнего Петербурга - грелки для ямщиков, ожидающих театрального разъезда. В Европе широко бытовала легенда, о том, что в русских столицах так холодно, что дворникам приходится топить улицы - иначе и москвичам, и петербуржцам в отдельные дни, дескать, и на улицу нельзя выйти. Петербуржцы посмеивались над такой прагматичной немецкой логикой, а разведение костров в приспособленных для этого открытых беседках называли: «Сушить портянки Боженьке». На противоположной стороне Театральной площади, на самом берегу Крюкова канала в 1847-1848 годах главный архитектор Дирекции петербургских театров А.К. Кавос возводит Театр-цирк с большой круглой сценой, приспособленной для «конских представлений акробатов и вольтижеров». Кроме цирковых представлений на этой сцене часто ставили патриотические сцены с джигитовкой и ружейной стрельбой. На арене Театра-цирка (его так и писали с большой буквы) была поставлена военная драма с участием «двуногих и четвероногих артистов». Драма называлась «Блокада Ахты». Рассказывают, что на вопрос проезжавшего мимо театра императора, что идет в этот день на сцене, часовой боясь сказать царю двусмысленное «Ахты», ответил: «Блокада Ахвы, Ваше величество». Впервые опера «Блокада Ахты» была исполнена в 1850 году. В 1859-м Театр-цирк сгорел. В следующем году его восстанавливают, но уже как театр. Ему присваивают имя жены императора Александра II императрицы Марии Александровны. Его популярность среди петербургской публики приобретает гипертрофированные формы. С вечера, накануне премьер в кассу театра выстраивалась длинная очередь. В такие ночи на Театральной площади было шумно и многолюдно. По мнению городских властей, это могло вызвать нежелательные эксцессы. Ночные сборища театроманов необходимо было как-то прекратить. Сохранилось предание, как это удалось сделать. Однажды утром, за полчаса до открытия кассы, у входа в театр появился городовой и начал раздавать номерки, причём, не согласно очереди, что установилась с вечера, но кому как попадётся. Номерок давал право на приобретение билета на спектакль. Так повторялось несколько раз. Вскоре стало ясно, что при таком порядке нет никакого смысла занимать очередь загодя. Ночные собрания театралов прекратились. В 1935 году театру присвоили имя С.М. Кирова. В просторечии он стал называться «Кировским», или «ТОБИК» - аббревиатура его полного официального названия: Театр Оперы и Балета Имени Кирова. В сложной системе идеологического воспитания масс в духе марксизма-ленинизма Кировскому театру отводилась особая роль. Он должен был демонстрировать всему миру небывалый расцвет советской культуры, её преимущества перед западной и показывать те неограниченные возможности, которые предоставляет советская власть творческой интеллигенции. Но добиться этого с годами становилось всё труднее и труднее. Театр никак не желал быть рекламной витриной социалистического строя. Более того, почти после каждой заграничной гастрольной поездки труппа Кировского театра не досчитывалась одного - двух своих артистов. Как правило, это были не самые худшие. После того как в Париже остался Михаил Барышников, Ленинград облетел анекдот: «В Кировском театре во время антрактов желающие могут приобрести конфеты "Мишка на западе"». Рассказывают, как перед одной из заграничных поездок труппы её директора вызвал к себе секретарь обкома КПСС Романов: «Почему после каждой поездки вы недосчитываетесь нескольких человек? - раздраженно спросил хозяин города. - Почему от вас уходят актёры?» - «Это не от нас уходят, а от вас», - будто бы ответил директор театра. Судя по анекдоту, времена уже менялись. Вместе с тем Мариинский театр, или «Мариинка», как его вопреки всем переименованиям называли и петербуржцы, и ленинградцы, был гордостью города. Не всегда это выражалось прямолинейно, чаще - опосредованно, как, например, в насмешливо-ироническом: «Певец с Мариинского подвала». Наряду с другими знаковыми для Петербурга объектами, Мариинский театр всегда являл собой смутную надежду на возврат к историческим, традиционно устойчивым ценностям. В фольклоре это выразилось в магическом заклинании. В 1970-х годах, особенно с появлением на вершине ленинградской иерархической системы случайного однофамильца русских императоров, это заклинание как молитву повторяли ленинградцы: «Невский торгует, Мариинка танцует, Зимний стоит, Романов правит». |
| Угол набережной Крюкова канала и улицы Декабристов |
«ЛИТОВСКИЙ ЗАМОК» Театральную площадь пересекает улица Декабристов - общественный центр, вокруг которого, как мы помним, складывалась Малая Коломна. На правом берегу Крюкова канала, на углу с Офицерской улицей, как она тогда называлась, в 1787 году было выстроенно необычное здание, фасады которого украшали семь романтических башен, отчего в народе это здание называлось: «Семибашенный замок». В начале XIX века, когда в нем квартировал так называемый Литовский мушкетерский полк, замок окрестили «Литовским». С 1823 года его мрачные сырые помещения начали использовать в качестве следственной тюрьмы, которая просуществовала вплоть до 1917 года. Сохранился анекдот, опубликованный в свое время в «Сатириконе»:
- Извозчик! К Литовскому замку. - И обратно? - Можно и обратно. - Ждать там долго? - Шесть месяцев.
Замок окутан старинными преданиями. В середине XIX века, в пору повального увлечения азартными карточными играми существовало поверье, что удача посещает только тех игроков, что играют вблизи жилища палача. Петербургские шулеры присмотрели два притона в доходных домах на углу Тюремного переулка и Офицерской улицы, из окон которых был хорошо виден Литовский замок - тюрьма, где, как утверждали обыватели, жил городской палач. Крышу тюремной церкви и одну из башен Литовского замка украшали фигуры ангелов с крестами в руках - странные символы тюремного заведения.
Над домом вечного покоя Стоят два ангела с крестом. И часовые для дозора Внизу с заряженым ружьем.
Как пойдешь по Офицерской, Там высокий серый дом. По бокам четыре башни И два ангела с крестом.
Один из этих ангелов, согласно местным преданиям, по ночам обходил тюремные камеры. Арестанты будто бы слышали его звонкие шаги и видели блестящие крылья. Знали, что если он постучит в камеру кому-то из смертников, того в эту же ночь казнят. Однажды в Страстную субботу он якобы выломал решётку на окне камеры «одного невинно осуждённого и, усыпив часового, вывел его за ворота тюрьмы». Два раза в году, на Пасху и Рождество, ангел является заключённым во сне, приносит им вести от родных и благословляет. Когда заключённые впервые под охраной входят в ворота тюрьмы и обращают взор на крышу замка, им кажется, что ангел едва выдерживает тяжесть креста, и все долгие дни и ночи заключения им верится, что «настанет день, когда ангел уронит крест и все выйдут на свободу». В марте 1917 года толпы революционных петроградцев, опьянённых запахом свободы, подожгли, а затем разрушили этот зловещий символ ненавистной монархии. Развалины замка простояли до 1930-х годов. Затем руины разобрали и на их месте возвели дома для работников Адмиралтейского завода, а Тюремному переулку присвоили имя С.М. Матвеева, рабочего этого завода, погибшего «за светлое будущее человечества» в 1918 году. |
| Английский проспект, 21 |
«ДОМ-СКАЗКА» В 1909 году зодчий А.А. Бернардацци по заказу некоего П.И. Кольцова строит на углу Офицерской улицы и Английского проспекта доходный дом №21, сразу же за свой внешний вид получивший среди петербуржцев прозвище «Дом-сказка». Причудливое смешение различных романтических стилей - от намёка на готику до откровенно псевдорусского, сочетание яркой мозаики и природного камня в облицовке фасадов позволили автору создать на фоне рядовой застройки старой Коломны волшебное зрелище, напоминающее ослепительную театральную декорацию. Близость Мариинского театра в значительной степени определила состав первых жильцов этого дома. В основном это были театральные работники и актёры. Здесь жила великая русская балерина Анна Павлова. Второе фольклорное название этого дома: «Дом Анны Павловой». В 1942 году в «Доме-сказке» начался пожар, который за несколько дней уничтожил большую часть здания. Тушить было некому. Послевоенный ремонт свёлся к возведению стен на старом фундаменте, без восстановления прежнего облика. Скромная архитектура отстроенного дома уже ничем не напоминала сказочную композицию, рождённую в воображении зодчего. Однако воспоминания о «Доме-сказке» столь устойчивы, что и сегодня жители Коломны именно так называют ничем не примечательный дом на Английском проспекте. |
| От набережной Крюкова канала до Дровяной улицы |
УЛИЦА СОЮЗА ПЕЧАТНИКОВ Южнее офицерской улицы, паралельно ей, в первой трети XVIII века в находившейся здесь Матросской слободе образовалась улица. Первоначально она так и называлась Матросской. Затем, после появления Литовского рынка её переименовали в Торговую и, наконец, в 1925 году она стала называться улицей Союза Печатников, штаб-квартира которого находилась в одном из домов на этой улице. В самом конце Торговой улицы в XVIII веке образовалась площадь, не имевшая никакого официального названия. В народе её стали называть «Бугорки». В 1832 году, в память о прекращении эпидемии холеры в Петербурге, здесь по проекту архитектора Н.Е. Ефимова возведится церковь во имя Воскресения Христова, она же - святого Михаила Архангела - по одному из приделов, или «Малоколоменская», как её чаще всего называли прихожане. В 1932 году церковь снесли, а на её месте разбили сквер, который в точности повторил контуры фундамента снесённого храма. В народе его нарекли «Квадрат». |
| Никольская площадь, 1/3 |
НИКОЛЬСКИЙ СОБОР Но вернемся по улице Союза Печатников к Торговому мосту, который сумел сохранить в своем названии память места, перейдем по нему на левый берег Крюкова канала, пересечем проспект Римского-Корсакова, именуемый народом коротко: «ЭР-КА», и направимся к Никольскому собору. Здесь, Садовая улица прерывается прямоугольной площадью, спланированой еще в первой половине XVIII века архитектором П.М. Еропкиным. В середине века это был огромный пустынный плац Морского полкового двора. Затем плац выбирается для строительства Богоявленского Морского Никольского собора. По преданию, его задумал еще сам Петр I. Будто бы в бытность свою в Астрахани он «пленился красотою тамошнего собора» и пожелал построить подобный ему в Петербурге. При жизни царя этот замысел воплотить не удалось. Строительство началось при Елизавете Петровне, в 1753 году, и закончилось при Екатерине II - в 1762-м. Проект собора разработал и осуществил С.И. Чевакинский. Выполненый в лучших традициях архитектурного стиля барокко, несколько приземленный объем собственно собора и взметнувшаяся ввысь стройная вертикаль колокольни явили в глазах современников такое неразрывное единство возвышенного и земного, какое способно не только приблизить человека к Богу, но и сделать его равным ему. Особенно эффектно выглядит грациозная колокольня, по праву считавшаяся исключительной удачей зодчего - ученика великого Растрелли. Между тем вокруг авторства этого архитектурного шедевра витают легенды и мифы. По одной из легенд, Чевакинский строил колокольню по чертежам своего учителя, по другой - авторство колокольни приписывается В.И. Баженову. Баженов - одно из самых загадочных имён в русском зодчестве. Архитектор, который, по выражению В.Я. Курбатова, «влил смелость» в последующие поколения петербургских зодчих, по сути, не смог полностью осуществить ни один из своих грандиозных замыслов. В Петербурге нет ни одной достоверной постройки великого мастера. Одни предположения. Более того, история не сохранила ни одного подписанного Баженовым чертежа. Павел I поддерживал с Баженовым дружеские отношения, еще будучи наследником престола. Убежденный масон, Баженов «ухитрился втянуть в масонство» и великого князя. Это будто бы вызвало недовольство двора. Баженову было запрещено проживать в столице. В Петербург он возвращался только в 1796 году, сразу после вступления Павла I на престол. Здесь зодчий приобретает дом № 39 по Екатерингофскому проспекту (ныне проспект Римского-Корсакова), на территории Морского полкового двора, напротив Никольского собора. Однако вскоре его жизнь внезапно оборвалась. Есть предание, что он был отравлен завистниками, поскольку имел якобы большое влияние на императора. Дом в котором жил Баженов, перестроенный в 1844-1845 годах архитектором Г.А. Боссе, сохранился до настоящего времени. В христианской традиции святой Николай считается покровителем мореплавания и торговли, и потому в просторечии Никольский собор называли или «Никола Морской», или «Никола Мокрый», а к названию Никольского рынка, построенного на пересечении Крюкова канала и Садовой улицы в 1788- 1789 годах, добавляли определение: «Морской». Никольский рынок в XIX веке представлял собой огромный торговый комплекс, включавший в себя, кроме торговли внутри рынка, еще и торговлю с барж и плотов, швартовавшихся на всем протяжении Крюкова канала от Фонтанки до Никольского собора. |
| Набережная Крюкова канала, 23 |
ДОМ ГРАФА ХВОСТОВА Как мы уже говорили, первоначально Крюков канал был прорыт от Невы до Мойки. Продолжили его до Фонтанки только в 1780-х годах. С 1783 по 1830 год этот протяженный участок канала жил как бы самостоятельной жизнью и назывался по Никольскому собору - Никольским. Дом №23 по Никольской набережной принадлежал известному петербургскому стихотворцу графу Д.И. Хвостову, с которым мы уже не однажды встречались в Летнем саду. Своей неуёмной страстью к весьма посредственному сочинительству граф вызывал постоянные насмешки литературного Петербурга. Каламбуря со словом «графоман», весьма соответствующим поэтическим способностям графа, его в глаза и за глаза называли «Графов». В ответ он доверчиво улыбался и тут же начинал мучить очередную жертву своими бесконечными поэмами. Случилось так, что будучи вызванным в Петербург, А.В. Суворов остановился в доме Хвостова, приходившегося ему родственником. Здесь 6 мая 1800 года генералиссимус скончался. Как заметил Пыляев, это случилось «на Никольской набережной, близ Никольского моста, в Николин день». Добавим от себя - недалеко от Никольского Морского Собора. Согласно одной из легенд, гроб с телом полководца никак не проходил в узкие двери и его пришлось спустить с балкона. В 1950 году на фасаде дома установлена мемориальная доска с мраморным профилем полководца работы скульптора Н.В. Дыдыкина. |
| На пересечении Садовой улицы и Английского проспекта |
ПОКРОВСКАЯ ПЛОЩАДЬ В двух кварталах от Крюкова канала Садовая улица расширяется, образуя прямоугольную площадь. Здесь в 1798-1812 годах архитектор И.Е. Старов возводит храм, полное название которого: церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы в Большой Коломне. В обиходе это длинное название было сокращено до простого и по домашнему удобного «Покров». Этот же принцип образования фольклорного топонима был использован и по отношению к площади. Она стала «Покровкой». Покровская церковь пользовалась исключительной популярностью среди прихожан. В ее иконостасе хранилась необычная икона святого Николая Чудотворца, который, как гласит старинное предание, явился однажды во в сне некоему священику. Пробудившись, монах тут же по памяти написал образ святого угодника. Среди верующих этот образ «считался истинным». Покровскую церковь неоднократно посещал молодой Пушкин. Он жил вблизи церкови, на набережной Фонтанки, 185, в доме отставного вице-адмирала Клокачева. С искренней восторженностью он признавался в поэме «Домик в Коломне»: «Люблю летать,заснувши наяву,/ В Коломну, к Покрову - и в воскресенье / Там слушать русское богослуженье». С середины XIX века церковь все чаще стали называть «Пушкинской». В 1920-х годах вокруг Покровской церкви шумел оживлённый толкучий рынок со всеми приметами уголовного мира послереволюционной неразберихи. В петербургской лексике тех лет появилась идиома «Покровская шпана», при одном упоминании о которой коломенские обыватели прятались в подъездах. В 1932 году Покровскую церковь закрыли, а еще через два года снесли под предлогом выпрямления трамвайных путей. Как известно, трамвайные пути, приближаясь к площади Тургенева, как сейчас называется эта площадь, до сих пор раздваиваются, обходя сквер, где некогда стояла Покровская церковь - один из ранних образцов русского классицизма. |
| Набережная реки Фонтанки, 144-а |
ФАБРИКА «ГОСЗНАК» Южную границу Коломны от Крюкова канала до площади Репина фиксирует Фонтанка, берега которой овеяны как старинными, так и не очень давними легендами. Современный облик в границах Коломны Фонтанка начала приобретать в начале XIX века. Здесь, на ее левом берегу в 1816-1818 годах по проекту и под руководством председателя Комитета по делам строений и гидравлических работ инженер-генерала А.А. Бетанкура возводятся корпуса Экспедиции заготовления государственных бумаг. Это было современное, оснащённое передовой по тому времени техникой производство по выпуску бумажных денег, вексельных бумаг, почтовых марок и других государственных ценных бумаг. Кроме широкой известности в связи с основной своей деятельностью это первое в России предприятие подобного рода пользовалось заслуженной популярностью благодаря изданию художественных репродукций, открыток и книг. При Экспедиции работали такие видные деятели русской культуры, как Репин, Александр Бенуа, Билибин, Кустодиев, Леонид Пастернак и многие другие. Такая просветительская деятельность, казалось бы далекого от культуры предприятия, не могла не вызвать почтения и признательности. В Петербурге XIX века даже сложилась этакая шутливая формула добродушного ворчания при просьбе дать денег взаймы: «У меня не Экспедиция заготовления бумаг», которую понимать можно было как угодно. С одной стороны - я не денежный мешок, чтобы ссужать других, с другой - я имею большее отношение к культуре и меньшее к деньгам. |
| Лермонтовский проспект, 43 |
ГОСТИНИЦА «СОВЕТСКАЯ» За Египетским мостом, на углу Лермонтовского проспекта и набережной Фонтанки на месте беспорядочной и случайной застройки в 1963-1968 годах по проекту архитектора Е.А. Левинсона и А.И. Прибульского возводится 19-этажное здание гостиницы «Советская». Современное, сверкающее стеклом и алюминием сооружение задумывалось в расчёте на то, чтобы заменить утраченную вертикаль взорванного в те годы Спаса-на-Сенной, вертикаль, так необходимую в однообразной панораме малоэтажной Коломны. В первоначальном проекте она должна была быть ещё на несколько этажей выше. Однако прошло уже три десятилетия, а период адаптации так и не закончился. Здание выглядит одиноким и сиротливым. Кто знает, может быть тех недостроенных этажей и не хватает. На этот счёт в народе существует предположение. Будто бы высота гостиницы уменьшена по указанию КГБ. Якобы она позволяла бы видеть из окон верхних этажей стапеля Адмиралтейского завода, на которых в то время создавался атомный подводный флот СССР. Но в народе были убеждены, что иностранным туристам - агентам зарубежных спецслужб и девятнадцати этажей было вполне достаточно, чтобы, не выходя из гостиничного номера, понять, чем занимаются на прославленных судостроительных верфях. Недаром гостиницу в обиходе называли «Антисоветской». |
| Левый берег реки Фонтанки, возле Старо-Петергофского проспекта |
ДОМ КАПИТАНА МЕРЛИНИ В нижнем течении Фонтанки, вблизи Калинкина моста в пушкинское время стоял небольшой деревянный домик некоего капитана Мерлини. Никто не знал, откуда родом этот неунывающий капитан, и вообще законный ли он носитель этой итальянской фамилии. Прошлое его было окутано тайной. В течение двух десятков лет капитан аккуратно, согласно им же составленному расписанию, посещал завтраки, обеды и ужины всех знакомых ему петербургских домов. В некоторых домах его осыпали бранью, во многих демонстративно отказывались подать руку в ответ на протянутую капитаном, иногда его просто пытались выпроводить. Однако ничто не могло нарушить железного расписания капитана, погасить его приятную улыбку или испортить отличный аппетит. Раз в году Мерлини давал званый обед всем своим кормильцам. В такие дни Фонтанка, говорят, вплоть до Египетского моста была запружена экипажами. В искренней надежде, что обед этот прощальный и все наконец избавятся от назойливого визитёра, приглашённые чествовали капитана. А наутро он вновь отправлялся в свой обычный путь. |
| Набережная реки Фонтанки, 199 |
«УТЮГ» От Египетского моста Фонтанка делает поворот в сторону Садовой улицы, встречаясь с ней у Мало-Калинкина моста. Дом №199 по набережной Фонтанки одновремено является домом №128 по Садовой улице. Построен он в 1911-1912 годах одним из самых плодовитых строителей доходных домов в Петербурге начала ХХ века В.В. Шаубом. Чуть притупленным острым углом дом врезается в открытое пространство набережной, как бы утюжа его. В народе у него соответствующее название - «Утюг». |
| Между набережной реки Фонтанки и площадью Стачек |
СТАРО-ПЕТЕРГОФСКИЙ ПРОСПЕКТ Старо-Петергофская дорога, берущая своё начало у съезда со Старо-Калинкина моста, уже в XVIII веке была одной из самых оживлённых магистралей столицы. Она вела к загородным дачам петербургской знати - в Стрельну, Петергоф, Ораниенбаум, к знаменитому Екатерингофу, где ежегодно проходили так называемые первомайские «Екатерингофские гулянья», на которые съезжался буквально «весь Петербург», к пресловутому «Красному кабачку», к взморью. [...][...][...] В XIX веке дорога от Калинкина моста до Обводного канала начинает интенсивно застраиваться промышленными предприятиями. В 1835 году на Курляндской улице появилась бумагопрядильная фабрика Кнопа, владельца многих фабричных производств не только в Петербурге, но и во всей России. Условия труда на его фабриках оставили своеобразный след в городской фразеологии: «Что ни церковь, то поп, что ни казарма, то клоп, что ни фабрика, то Кноп». Ныне это фабрика «Веретено», главный корпус которой обращен на Обводной канал. [...] И еще один дом на старой Петергофской дороге прочно вошел в анналы городского фольклора. В 1920 году в бывшем доходном доме № 19, принадлежавшем купцу Пономарёву, разместилась Школа социально-индивидуального воспитания имени Ф.М. Достоевского - ШКИД - аббревиатура, впоследствии ставшая для многих поколений советских педагогов и их воспитанников символом революционной перековки асоциальных элементов в достойных представителей новой социалистической России. Но общество об этом узнало позже, после выхода в свет книги бывших воспитанников «Республики Шкид» Л. Пантелеева и Г. Белых. А в 1920-х годах обитатели Коломны вздрагивали при одном упоминании о воспитанниках школы Достоевского. У всех на слуху в то время была новая песня обводнинской шпаны: [...] |
| Набережная Невы от Ново-Адмиралтейского канала до устья Фонтанки |
АДМИРАЛТЕЙСКИЕ ВЕРФИ Западнее Калинкина моста Фонтанка, раздваиваясь при впадении в Неву, образует Галерный остров, на котором с 1704 года возникает сначала Галерная гавань для стоянки малых судов, а затем и верфь для их строительства и ремонта. В это же время выше по течению Невы появились первые корпуса Нового Адмиралтейства - основного производства для строительства крупного военно-морского флота. Впоследствии обеим верфям было суждено объединиться в единый производственный комплекс. Дело продвигалось достаточно спорно. Уже к концу XVIII века на левом берегу Невы, в нижнем её течении, между Галерной верфью и Новым Адмиралтейством оставался неосвоенным болотистый островок, омываемый Невой, Мойкой и Пряжкой, издавна застроенный деревянными избами отставных солдат, среди которых находилась слободка мельника Матиса. По преданию, в начале Северной войны Матис оказывал специфические услуги самому Петру I, донося ему о действиях и перемещениях шведских войск. За это Пётр выдал ему охранную грамоту на остров. С тех пор и деревня, и болото на острове, и сам остров стали называться Матисовыми. В 1792 году этот остров облюбовал заезжий англичанин Чарльз Берд, или Берт, как его называли в Петербурге. Энергичный и деятельный британец выхлопотал право на строительство здесь завода. Собственное дело Берда успешно развивалось. Уже через четыре года на Матисовом острове было четыре каменных производственных корпуса, а в 1815-м имя Берда впервые появилось в городском фольклоре - привилегия, которую немногим удавалось заслужить. В том году предприимчивый англичанин демонстрировал на реке Пряжке первый в России пароход «Елизавета», который восхищённые петербуржцы окрестили «Бердовой машиной». Очень скоро имя энергичного Берда стало повсеместно известным, приобретя среди петербуржцев добрую славу и безупречную репутацию. На традиционное приветствие: «Как дела?» - в столице, не опасаясь быть непонятыми, отвечали: «Как у Берда. Только дым пожиже, да труба пониже». Это был своеобразный знак качества. Устроители любимых народных развлечений - дешевых лотерей на масленичной или пасхальной неделях, расхваливая свои нехитрые товары, считали обязательным упоминание процветающего завода петербургского англичанина Чарлза Берда. Доверчивые и простодушные обыватели с гордостью и удовольствием слушали уличных зазывал:
Серьги золотые У Берта на заводе из меди литые, Безо всякого подмесу Девять пудов весу.
Ему вторил соседний продавец счастливых билетиков:
Еще, господа, кольцо золотое, Даже заказное, У Берта отлитое, Полтора пуда весом.
Иногда эти рифмованные распевы вообще ни к какому конкретному товару не относились. Просто надо было перехватить покупателя. Одно упоминание о бертовом заводе действовало безотказно:
Кухарка с Бертова завода - Сегодня только пустили в моду. Готовит разные макароны, Из которых вьют гнезда вороны...
и так далее, до бесконечности, в том же духе. В 1881 году наследники Берда продали завод акционерному обществу франко-русских заводов. Все три завода - Галерная верфь, Новое Адмиралтейство и Франко-русский завод, постепенно разрастаясь, настолько сближались друг с другом, что в конце концов их стали отделять только водные протоки. Первыми объединилсь Галерная верфь и Франко-русский завод. Затем, уже в 1970-х годах к ним присоединилось Новое Адмиралтейство. Ныне - это мощное судостроительное предприятие «Адмиралтейские верфи». Еще совсем недавно завод назывался «Ленинградское Адмиралтейское объединение» (ЛАО). Как это обычно бывает, незатейливая аббревиатура породила столь же непритязательный фольклор. Если раньше, до объединения адмиралтейцы называли свой завод: «Адмирал», то теперь к этому добавилась расшифровка аббревиатуры: «Ленинградское Алкогольное Объединение». Столь же ироничным оказался весь известный нам адресный фольклор корабелов.Здание Кораблестроительного института, часть которого занимает заводуправление, называется: «Желтый дом». И, как утверждают сами заводчане, не только потому, что его стены окрашены в традиционные классические тона. А когда в 1970-х годах адмиралтейцы в рамках решения пресловутой продовольственной программы начали осваивать свое загородное подсобное хозяйство, где даровым трудом высококлассных инженеров выращивался турнепс и вскармливались свиноматки, то образовавшийся таким образом искусственный промышленно-сельскохозяйственный комплекс среди судостроителей получил меткое прозвище: «Судоферма-Свиноверфь». |
Одна из самых протяжённых городских магистралей - Московский проспект начинается почти в самом центре Петербурга у Сенной площади, проходит строго по линии Пулковского меридиана до площади Победы и далее переходит в Московское шоссе - главную дорогу на Москву. Московский проспект возник в начале XVIII века как царская дорога в пригородное местечко, имя которого полностью вошло в первоначальное название дороги: Перспективная дорога в Саарскую мызу. Затем это название неоднократно менялось. С 1766 по 1800-е годы дорога официально называлась Царскосельской, затем - Царскосельским проспектом, с 1878 года Забалканским проспектом - в память об освобождении русскими войсками балканских народов от турецкого ига, с 1918 года проспект называется Международным, в 1950 году ему присваивается имя Сталина и, наконец, в 1956 году ему возвращают историческое название - Московский.
В середине XVIII века Царскосельский тракт представлял собой сравнительно ухоженную загородную шоссированную дорогу. Для её сохранности обыкновенным обывателям ездить по ней запрещалось. Но это продолжалось недолго. Со строительством на берегу Обводного канала Скотопригонного двора или, говоря современным языком, обыкновенной бойни, Московский тракт превратился в широкую просёлочную дорогу, по которой гнали скот на убой. В 1860-х годах о ней говорили как о грязной, ухабистой, раскисавшей после каждого дождя улице. Её редкие обыватели горько шутили: «Нашу улицу пройти, что Дунай переплыть».
В эти годы Московская застава прославилась на весь Петербург частыми грабежами, разбойными нападениями, убийствами.
[...]